Акулов захлопнул скоросшиватель:
— Дай позвонить.
Посмеиваясь, майор выставил на барьер аппарат:
— Экий ты неугомонный.
Матери дома не было — она слышала звонки, даже когда крепко спала, и всегда подходила. Значит, уже поехала на работу. Как раз в пути, и связи с ней никакой нет. Фигово…
Акулов задумчиво посмотрел на дежурного. Смотрел долго, так что в конце концов Николай заёрзал на стуле, положил авторучку и спросил:
— Ты во мне хочешь просверлить дырку?
— Коля! Отечество в опасности, надо спасать!
— Опять про деньги, что ли?
— У тебя в изоляторе полно народа.
Через три часа я все верну.
— Ты чего, спятил? Соображаешь, что говоришь?!
Другой реакции Акулов не ждал. Позаимствовать, пусть даже на очень короткое время, что-то из ценностей, которые официально изъяты у находящихся в изоляторе временного содержания подозреваемых, было делом рискованным. Проверяющие всех мастей любили шерстить ИВС, совать нос во все щели, и проверять самые безобидные документы, отыскивая нарушения.
Любая мелочь, допущенная по необходимости, или в силу каких-то других оправдывающих причин, раздувалась до невероятных размеров. Что уж говорить о преступлении с прямым умыслом, которое предлагал Николаю Акулов?
— А если проверка нагрянет? — дежурный сунул палец за воротник новенькой отглаженной рубашки, потянул, чтобы ослабить давление, несколько раз дёрнул шеей. Он не переигрывал, возмущение было искренним.
— Да какая проверка, окстись! Посмотри на часы — все, кто могли, давно уже были.
— Сам посмотри на часы!
Неожиданно для Андрея дежурный выставил перед ним на барьер огромный, прямо-таки какой-то клоунский будильник с блестящими наружными звонками. Стрелки показывали четверть девятого.
— Видишь? Через час весь ОУР соберётся, найдёшь, у кого одолжить!
— Мне срочно надо, не могу столько ждать. Через три часа все верну, честное слово. Хочешь, я тебя поцелую? Или штаны оставлю в залог?
— Всем надо срочно, всем помоги, а сидеть, если что, одному мне придётся, — сказал Николай, слегка остывая.
— Трубы, что ли, горят?
— Не, мне для дела. Давай мы тебя свяжем и оставим лежать со следами насилия на лице. Скажешь, что напали неизвестные.
— Тебе все шуточки шутить…
— А что ещё остаётся?
— ИВС, между прочим, мне не подчиняется. У них свой начальник имеется.
— Но ты можешь договориться. Кстати, Сазонов здесь ещё парится? У него должны деньги быть.
— Нет ничего, все мать забрала.
