Происшедшее бросило его на больничную койку, но не выбило из колеи и не заставило испугаться.
Волгин подсел к небольшому столику у стены. Раскладывать официальные бумаги не торопился. Планировал сначала поговорить без протокола. Но и с вопросами не спешил. Сидел, глядя на Громова.
Громов смотрел на него.
Запах туалетной воды больше не раздражал. Притерпелся? Или сказывалась возникшая симпатия к пострадавшему?
— На самом деле мне вам нечем помочь, — сказал Василий Петросович за мгновение до того, как Волгин хотел начать беседу.
Одновременно с этим он нажал кнопку «лентяйки» и окончательно выключил звук телевизора.
— Я совершенно не представляю, кто в меня мог стрелять.
— Что, ни малейших предположений?
— Хулиганы. Знаете, сколько оружия у населения? А сколько развелось психопатов?
Оба понимающе усмехнулись. Вопрос, по сути, был закрыт. Потерпевший давал однозначно понять, что сам разберётся с проблемами и приплетать к их решению милицию не намерен.
— Может быть, они хотели отобрать машину? — спросил для проформы Сергей.
За последний год по городу прокатилась волна нападений на владельцев дорогих внедорожников. Бывало, что использовали и огнестрельное оружие, хотя чаще просто избивали в подъездах до потери сознания и отбирали ключи, или, показав пистолет, вынуждали отключить сигнализацию и самому отогнать джип в нужное для похитителей место.
— Тогда чего же не отобрали? — Громов передёрнул плечами.
Движение вызвало резкую боль. Он постарался это скрыть, но все-таки гримаса исказила лицо.
— Не успели…
— Не, не складывается картинка.
Я, конечно, парень не промах и дрался бы до последнего, но… — Предельно осторожно, помня о неловком движении, Громов покачал головой. Это не прибавило веса словам. — После того, как меня зацепило, я отключился. Стыдно, конечно, но так получилось. Сам понимаешь, что в это время и добить меня могли, и вывернуть карманы. Ничего же не сделали!..
— Все-таки не понятно, что им было надо?
— Я же говорю: простые хулиганы.
— Ну-ну… Скорее, очень не простые.
Громов перехватил взгляд Волгина: тот разглядывал перстень с мусульманской символикой."
"— Вообще-то я атеист, — Громов перевернул «печатку» рисунком вниз. — И к чеченским террористам отношения не имею. Память об армии! Об одном хорошем человеке…
— Поправляйтесь, Василий Петросович. Всего доброго.
— Успехов!
Раньше, чем Сергей покинул палату, Громов отвернулся к телевизору и включил звук.
Дверь сестринской комнаты, около самого выхода из отделения, была открыта.
