Многое изменилось, о старом как будто бы никто не вспоминал, но по привычке Лапсердак многого опасался. Занялся бизнесом. Не лез высоко, не рисковал, предпочитая маленький, но гарантированный доход дивидендам от сомнительной афёры. Действовал через доверенных лиц, чтобы не светить свою запоминающуюся фамилию. Все ещё думал, что его ищут…
Оказалось, пять лет назад серьёзный мужчина его обманул. Никакого ордера прокурор не выписывал, старые подвиги никто не ворошил. Юру просто пуганули, чтобы он стал послушнее и отправился за тридевять земель помогать человеку, которого прежде не видел и с которым непросто было ужиться.
Может, и ещё какие-то резоны имелись — теперь об этом можно было только гадать. Историю с разворовыванием завода также замяли…
— И чем ты сейчас занимаешься?
— Торговлей цветными металлами.
— Опять?
— Теперь все легально. С пятого декабря я — заместитель генерального директора «Феррум инк.».
— Это как? «Феррум инкогнито»? «Ворованное железо», что ли?
— «Инк.» означает «Инкорпорейтед».
— Круто.
— Да, — Лапсердак криво усмехнулся, — это компаньону такая придурь в голову пришла. Любит все иностранное.
— С «Тяжмашем» ты как-нибудь связан?
— Обхожу стороной, — Юра постучал по деревянной столешнице. — Без них партнёров хватает. Как вспомню, что раньше было, — так сразу настроение портится.
— А кого знаешь с завода?
— Сейчас уже никого. Я же тебе говорил, все контакты с администрацией Ростик поддерживал. Единственный, кого я знал — это Якушев Петя. Его застрелили.
— А Калмычный не знаком?
— Иван Иванович? Слышал! Слышал, но никогда видеть не приходилось. Он тогда директором был. Сейчас, по-моему, тоже. Король без королевства…
— Осуждаешь? — Акулов посмотрел иронично. — Не без твоей помощи так получилось.
— Тогда было время такое. Если бы не мы — нашлись бы другие. Тем более, что я с этого миллионером не стал. Калмычный, мне кажется, тоже. Ростика вообще грохнули… Все деньги в Москву и в Питер ушли! Тем, кто вообще ничем не рисковал, сидел в своих кабинетах…
— Василий Громов.
Что-нибудь говорит?
Юрий отрицательно покачал головой:
— Тоже из заводских? Не слышал ни разу.
— У Ростислава был брат?
Юрий задумался. Чувствовалось, ему хочется выпить, чтобы освежить память. Рука так и тянулась к бутылке.
Акулов не торопил. Сидел молча. Краем глаза наблюдал за собеседником. Фиксировал все перемены выражения лица. Снова обозначились морщины. Разгладились. Напряглись и расслабились желваки.
