Хлопнула дверь, лязгнула сопливая задвижка. Румын отвесил Ольге оплеуху. Без злобы, хоть и сильно. Просто для того, чтобы меньше кричала. Хотя — пусть кричит, стены толстые…
Таджик балансировал на одной ноге, каблуком второй целя в панцирь Годзиллы. Черепашка медленно выползала из зоны уверенного поражения. Таджик ухмылялся, краем глаза ловя реакцию Ольги. Его брало любопытство: раздавит он с одного раза, или придётся бить дважды. И ещё: упадёт баба в обморок от увиденного, или переживёт стоя?
Его остановил Грека.
Он был самым головастым из всех четверых и оставался за главного, когда Шеф отсутствовал.
— Позже, — Греке не пришлось повышать голос.
Таджик вздохнул и опустил ногу. Нет, так нет. Позже — не всегда хуже. Шеф, и правда, не велел обходиться с пленницами чересчур круто. Дело, конечно же, было не в гуманизме. Просто он собирался приехать и лично побеседовать с Ольгой. Не хотел, чтобы к его появлению она билась в тяжёлой истерике, пыталась покончить с собой или же впала в прострацию.
Вот если откажется говорить — тогда да, тогда они порезвятся… Впрочем, Таджик не сомневался, что и в том случае, если баба на вопросы ответит как надо, им все равно разрешат порезвиться. Все равно её вместе с мелкой придётся списать, так не пропадать же добру…
В квартире находилась вся шайка, за исключением главного.
Чича, взяв Ольгу за воротник, отволок её в спальню. Она не сопротивлялась, сама бы дошла, но ему так было привычнее. Он швырнул её на кровать и встал, выпятив грудь:
— Ну что, овца дешёвая? Сама ноги раздвинешь?.
.
Он бы предпочёл второй вариант — добиться своего через сопротивление. Без сопротивления, без криков и слез, ему уже было не интересно. Второй вариант он практиковал много лет. Начинал ещё на родине, в горах. Там все было просто. Главное — не трогать соплеменниц и, желательно, вообще мусульманок. А с остальными делай все, что хочешь. Первой жертвой стала пионервожатая. Десять лет уж прошло… Молодая была, совсем глупая. Не поняла, что гордый народ начал бороться за свою независимость.
Чиче она запомнилась больше всего. Даже по ночам иногда снилась. Хорошо было с ней! Даже когда подчинилась, перестала бороться — все смотрела ненавидящими глазами, и его кровь закипала от этого взгляда. Не в силах остановиться, он терзал безвольное тело снова и снова… Ушёл, завалив труп камнями. Потом было много других. Когда судьба занесла в европейскую часть России, приходилось сдерживать пыл. Маскироваться.
