— Надо было об этом знать…
— Ерунда! Нечего там знать, достаточно было один раз посмотреть.
— Надо узнать на кладбище, кто ставил памятник.
— При чем здесь памятник? — Петушков посмотрел на Калмычного с недоумением. — Господи, о чем вы говорите? Вы что, не понимаете, что нас всех могут убить? Всех!
— Не трещи, — Громов выставил перед собой ладонь, словно отбивая слова Николая. — И без твоего визга голова болит. Пиво лучше попей. И помолчи… Так о чем ты говорил, Иван?
Калмычному пришла в голову новая мысль.
В определённой степени её рождением он был обязан Петушкову.
— Можешь повторить дословно, что говорил тот тип по телефону?
Громов повторил. Не дословно, но близко к тексту. Подумав, Калмычный кивнул:
— Верно! Почему он позвонил именно тебе? Было бы логичнее, если бы он угрожал нам всем. Вернее, не угрожал, а сразу… Почему только тебе? И ведь столько времени уже прошло…
Калмычный не договорил, по взгляду Громова поняв, что их мысли совпадают. Петушков смотрел недоуменно.
— Нас тогда было семеро…
— Ты не всех посчитал.
"
"— Я посчитал всех, кого нужно. Якушев умер… Здесь нас трое. Степанский прилетает завтра утром, Латуков лечит язву в больнице, Ющенко приехал вчера. Кстати, а почему ты его не пригласил?
Петушков переводил взгляд с одного из собеседников на другого и хотел, наверное, что-то спросить, но вклиниться ему не удавалось. Они говорили быстро, без пауз. Будто в теннис играли.
— Не смог дозвониться, — Громов улыбнулся, но в его глазах не было и тени веселья, он явно имел в виду какие-то обстоятельства, известные Калмычному.
— Когда выписывается Латуков?
— Послезавтра.
— Итого — вся компания в сборе. Мне не нравится такое совпадение.
— Думаешь, это случайность?
— Мне бы очень хотелось так думать.
— Степанского можно предупредить. Он успеет вернуться.
— Не надо. Если опасность грозит только мне, то… Зачем ему нести убытки из-за ложной тревоги? А если нацелились на всех нас, будет лучше не распыляться. Вместе быстрее придумаем, как защититься.
— Там его достать не просто…
— Поэтому пусть обязательно прилетает. А то несправедливо как-то выходит, скажи, да? — последнюю фразу Громов произнёс с кавказским акцентом, как иногда рассказывал анекдоты или говорил тосты, желая повеселить друзей.
Калмычный, глядя на него, потёр подбородок о руки, которые продолжал держать сцепленными в замок.
— Знаешь, мне кажется, тебя убивать не хотели.
— Почему? — вырвалось у Петушкова, и две пары глаз обратились на него.
