— Типун тебе на язык! — Иван Иваныч сильно удивился: обычно Степанский любые неприятности встречал с юмором и не уставал повторять, что без них жизнь казалась бы пресной; сейчас же он смотрел на бывших компаньонов так, словно они были во всем виноваты, тогда как он к той давней истории не имеет ни малейшего отношения.
— Звони.
На аппарате Калмычного был включён режим громкой связи.
Длинные гудки поплыли по кабинету.
— Недавно там автоответчик стоял, — удивился Николай.
Ответил незнакомый мужской голос:
— Алло.
Калмычный растерялся и, после секундного замешательства, посмотрел на дисплей, где светился набранный номер. Ошибки не было. Тогда он сказал:
— Мне нужен Василий Петросович.
— Кто спрашивает?
— Простите, а кто будете вы?
На лице Калмычного сильнее обозначились морщины. Он уже понял, что с Громовым случилась беда. Скорее всего, трубку в его квартире снял следователь. Представив, как его будут таскать на допросы, Иваныч решил оборвать разговор, если собеседник снова попытается выяснить его личность.
Помешкав, неизвестный вздохнул:
— Ладно, сейчас… — после этого он отошёл от аппарата, и дальнейшие его слова было разобрать трудно. — Саша… Там кто-то… Поговоришь?
Жену Громова Калмычный видел два раза, и она ему не понравилась. Конечно, Александра была привлекательной женщиной, но жить бы с ней Иваныч не стал. И другу бы не посоветовал.
— Да. Кто это?
— Калмычный.
— Васю убили. — Ни тени эмоций; голос — как у живой куклы.
— Когда?
— Ночью. Взорвали в машине.
Мне звонил следователь.
Воротник рубашки стал тесным. Иваныч, засунув под него указательный палец, несколько раз сильно дёрнул.
— Где это… было?
— Господи, откуда я знаю?! Кажется, возле бани какой-то. И чего его туда понесло вместо дома? — Теперь эмоции проявились. Что-то близкое к истерике… Нет, скорее — сильное раздражение. Только непонятно на кого. На звонящих, донимающих одинаковыми вопросами? На убийц? Милицию? Мужа, позволившего себя уничтожить?
— Мы чем-нибудь можем помочь?
— Чем? Сама справлюсь! Вы бы ещё… — Александра неожиданно бросила трубку.
Перезванивать Калмычный не стал. Сидел, стараясь не встречаться со Степанским глазами. Кажется, тот готов был испепелить его взглядом. Поразила реакция Петушкова.
Бледный, как мел, Николай тихо спросил:
— Взорвали? Около бани? Не может этого быть…
Тиканье часов, голоса за дверью — кто-то разговаривал с секретаршей. «Только посетителей сейчас не хватало», — поморщился директор завода.
