Против нормальных людей, которые здесь живут и занимаются спокойно своим делом, я ничего против не имею. Ладно, хватит лирики! Я тебя слушаю.
– А чего слушать? Все просто было. Их трое было, один постарше и два молодых. Покупали что-то в ларьке, где моя девчонка тогда работала. Я как раз пришел ее проведать, когда они там что-то покупали. Стою в сторонке, жду, пока отойдут, а они полезли знакомиться. Не все, там один был, самый прыткий. Обкуренный, по-моему, вот и смелый. Светка, естественно, отказывается, а он не отстает.
Голову в ларек засунул, начал ее за руку хватать, ругать по матери. Я, естественно, подошел. Вы бы что, отвернулись? Взял его просто за шкирку на газон бросил. Думал, поймет. Ни хрена! Вскочил – и на меня. Пришлось укладывать по-настоящему. Тогда и другие набросились. Поколотил их немного…
Заваров помолчал, глядя в пол. Потом резко вскинул голову:
– Я не жалею об этом. Случись все заново —я точно так же поступил бы. Зверей надо учить, если уж они из зоопарка к людям сбежали, но продолжают ходить на четвереньках.
Что, теперь посадите? Сажайте! Я все равно не жалею.
– Ты смелостью своей не кичись. В тюрьме совсем не так хорошо, как тебе кажется.
– Ничего, не пропаду.
– Да? – Акулов посмотрел с сомнением. – Как сказать. Умение размахивать ногами не всегда помогает. Ты где был сегодня ночью?
– Какая вам разница?
– Большая.
– К делу это не относится. Или что, кто-то из этих черных помер? Здесь я ни при чем.
– Артур, судить о том, к какому делу что относится, будем мы. Поэтому еще раз повторяю: или состоится нормальный разговор, или я тебя сажаю в клетку лет эдак на шесть-восемь, а потом спокойненько разбираюсь с деталями.
Светку твою найду, узнаю, во сколько к ней пришел, когда ушел…
Заваров сжал кулаки, дернулся, как будто хотел подняться со стула, но тут же опомнился, демонстративно откинулся на спинку и сложил руки на груди:
– Чего спрашивать, если и так все знаете?
– А делать нам больше нечего в восемь утра в воскресенье. Развлекаемся.
– Понятно… Ну, у нее я был.
Часов в десять приехал. До полуночи в кафе посидели, в ее доме, на первом этаже, потом к ней пошли – у нее родители все лето на даче живут. К семи часам она на работу поехала, смену принимать. Я проводил – и домой. Ночью никуда не выходили, она это подтвердит.
– Конечно, она что угодно подтвердит.
– У соседей спросите! Ну, я не знаю… Что, убили сегодня кого-то? Чего на меня-то сразу думать? Один раз подрался – теперь во всем виноват?
– Драться можно по-разному.
