Из защитных средств они использовали только легкие перчатки и лупили в полную силу, не обращая ни малейшего внимания на пропущенные удары, хотя назвать их слабыми было нельзя. Соперница, выбрав момент, заехала «училке» пяткой под грудь: не удержавшись, та завалилась на спину, но тут же кувыркнулась назад, вскочила и бросилась в контратаку. На несколько секунд они сошлись в ближнем бою и замельтешили красными перчатками, пробивая по корпусу, потом сцепились, демонстрируя каскад подсечек и бросков, ни один из которых, правда, не увенчался успехом.
Их техника смотрелась эффектно, но эффективностью не отличалась. Какой там уличный бой! Скорее, показательная схватка бойцов-рестлеров в провинциальном цирке. Вот только их нечувствительность к боли вызывала недоумение.
Немного позже внимание Волгина привлек «сатанист». Встав перед мешком, он отрабатывал один и тот же удар ногой – боковой по среднему уровню. Колошматил как заведенный, время от времени делая паузу, чтобы промокнуть рукой, замотанной в эластичный бинт, набухшую от пота челку.
Потом выявились еще несколько человек, имеющих приличные навыки. В частности, пара из молодого поджарого кавказца и мужика лет пятидесяти, мощного телосложения, казавшегося тяжеловатым, но двигавшегося по ковру с невероятным проворством, демонстрируя технику, Волгиным нигде прежде невиданную. Они затеяли спарринг с использованием резиновых ножей и, как и девушки, работали самозабвенно, словно оружие в их руках было не тренировочным, а боевым, и речь шла о жизни и смерти.
В зале появился косоглазый инструктор. Постоял у дверей, разглядывая занимающихся и ни на ком, казалось, не фокусируя взгляд, вдоль стенки прошел в тренерскую, исчез там на несколько минут, закрыв дверь. Волгин насторожился и, как выяснилось, не напрасно. Сенсей в черном, вышедший из служебного помещения спустя минуту, направился прямо к нему.
– У нас есть правило: новичок должен показать, на что он способен в бою без правил.
– Если проиграю, меня сюда больше не пустят?
– Почему же? Главное, продемонстрировать волю к победе. Ну и, конечно, не быть полным «чайником».
Волгин подумал, что драться предстоит с этим тренером. Парню было двадцать с небольшим, он почти на голову отставал от опера в росте, не блистал наличием мышечной массы и смотрелся слишком интеллигентно для бойца жесткой манеры.
