– Андрей Витальевич? Убийство у нас. Еще один бомж…
15. Дважды потерпевший
Еще одним бомжом оказался Новицкий.
Когда Андрей добрался до чердака, на котором двое суток назад они разговаривали, там было уже полно народа. В форме двух ведомств – прокурорской и милицейской, и в штатском; с фотоаппаратами, приспособлениями для поиска и закрепления следов, фонарями и штативами, протоколами и чистыми листами бумаги.
Углядев в толпе Волгина, Акулов подошел к нему:
– Привет! Что за столпотворение? Наконец-то определили место, с которого стреляли в президента Кеннеди?
Сергей ответить не успел.
К операм подскочил Катышев, выглядевший так, что Бешеным Быком его мог назвать и человек, никогда прежде не слышавший этого прозвища:
– Где кинолог?
– Понятия не имею. Сказали, час назад из главка к нам выехал.
– Появится – я ему шею сверну. Вместе с собакой.
Столь же резко, как появился, Катышев и пропал.
– 0-па! Такого я еще не видел… – услышал Акулов сзади голос одного их постовых, присланных для охраны места происшествия после того, как оперативно-следственная группа отработает на чердаке и отправится ловить преступника.
Поскольку постовые имели обыкновение тратить На дорогу время, обратно пропорциональное расстоянию, их всегда вызывали заранее. Старослужащие вели себя спокойно, не приходили в экстаз от необычного преступления и терпеливо скучали, в ожидании, пока все уедут, но молодежь зачастую путалась под ногами специалистов, стараясь все рассмотреть и пощупать и задавая дурацкие вопросы.
Этому сержанту было лет девятнадцать. Очевидно, несколько месяцев назад его приняли в органы без прохождения срочной армейской службы, стремясь заполнить постоянно растущий некомплект состава ППС, так что причислить к сотрудникам опытным его было никак нельзя. Много чего ему еще видеть не доводилось… Но в данной ситуации Акулов был готов с ним согласиться.
Труп стоял возле стены на полусогнутых ногах, касаясь ее правым плечом; руки плетями висели вдоль тела, которое в вертикальном положении удерживал водопроводный кран, проломивший висок и ушедший в черепную коробку так глубоко, что голова прижалась к выкрашенной в красный цвет горячей трубе.
Акулов осмотрел обстановку. Те же матрас, тряпье и посуда. Пустые пивные бутылки пропали, зато появились два порожних флакона самой дешевой водки, брошенные на полу возле спального места, и граненый стакан.
