Акула пера в СССР

Конечно, двухлетняя пигалица быстро устала и стала канючить и проситься на ручки. Пришлось сажать ее на плечи — и следующие семьсот метров терпеть маленькие ладошки, которые крепко ухватили меня за уши, чтобы не свалиться. Дети — цветы жизни! При этом в одной руке я держал корзину с провизией, а другой — ухватил мелкую за обе ноги сразу. А в мой карман вцепилась Василиса — потому что она не терпела конкуренции и не хотела отставать от младшей сестры ни в чем — даже в борьбе за единственного в компании мужчину.

Тася смотрела на меня с поволокой в глазах. Я прекрасно понимал, что девушка примеряет на меня роль отца для этих двух прелестных малявок, и понятия не имел, что думать по этому поводу. С одной сторон, роль эта, безусловно, завидная и почетная. Замечательные малявки, очень приятные и обаятельные, и гораздо менее противные, чем большинство маленьких детей. Да и больших тоже, если честно. И мама у них — просто огонь, лучше я за обе свои жизни вроде как и не встречал никого. С другой стороны, где я, а где семейная жизнь? Да, положа руку на сердце — все мои метания и попытки заработать несусветные богатства были именно для этого.

Что толку прожить жизнь, пожирая ее большой ложкой, если потом окажется, что ты старая больная одинокая обезьяна, которая не создала шедевр, не совершила подвиг, не открыла новый закон физики… Жизнь для себя? Может, кого-то это и устраивало. Мне всегда нужно было зримое, воплощенное мерило успешности моих усилий — и дети вполне могли им стать. Мол, всё не зря. Вон, растут. Классные такие.

Но там, в двадцать первом веке, я думал, что времени еще полно, что успеется — вот, заработаю на машину, заработаю на квартиру… Тридцатник приближался, и в суете я так и не встретил женщину, которую захотел бы назвать спутницей жизни. Здесь у Геры, видимо, была похожая картина — жил бобылем и пытался совершить прорыв в краеведении. Еще и Машенька Май масла в огонь подливала, водя за нос наивного двухметрового архивного червя со стальными бицепсами…

А теперь? Мог я позволить себе семью теперь?

Мы нашли отличную полянку у берега, и пока девочки раскладывали покрывала и доставали провизию, я насобирал с земли веток (в дубраве их всегда полно) и с одной спички развел костер.

Сухая трава, кора и мелкие щепочки вспыхнули веселым пламенем, и я улыбнулся — всегда казалось, что если огонь разгорается с первой попытки, то это хороший знак.

Два часа. Два часа роскоши под названием отдых — столько было мне отмерено.