Акула пера в СССР

 — Глянь, какой мамон Гавриловна наела! Небось не бумагу топчет! Ты в очереди стоишь или так — посмотреть пришел? Колбасу когда еще завезут, так что давай, шевелись.

Я только хмыкнул и пошел в ликеро-водочный отдел за коньяком. «Двин» я тут, пожалуй, не найду — не тот уровень, а вот что-нибудь попроще…

Что-нибудь попроще стоило четыре рубля пятьдесят копеек и было ординарным трехзвездочным коньяком, бутылка которого идеально вошла во внутренний карман пиджака. На выходе я полюбовался на очередь с банками и бидонами — за сметаной, и продавщицу, которая наливала эту самую жирнючую сметану при помощи гигантского черпака жестами, достойными кисти Боттичелли.

— Проходите, товарищ, не задерживайтесь! — засуетились сзади, и я вышел наружу. Дубровица была гораздо менее многоэтажной, чем в мое время, только-только был возведен Квадрат — так в народе звали район панельных девятиэтажек. Частный сектор преобладал — из деревянных и кирпичных хат доносились запахи стираной одежды, табака и, конечно, жареной бульбы — с луком, салом и первым весенним укропчиком — самой вкусной еды в мире!

Рот наполнился слюной, и я понадеялся, что у Викторовича дома есть какие-никакие запасы продовольствия, потому что возвращаться в магазин категорически не хотелось.

Вообще-то всё было не так плохо. Например, угоди я в Средневековье — там и думать нечего, сдох бы в первый день. На костре бы сожгли, как колдуна, или сам бы помер, порезавшись о незнакомую острую железяку. Ну и чисто статистически — занесло бы меня, скорее всего, в крестьянина, а если проводить параллели с профессией — то, например, в герольда или монаха-летописца, тоже не слава богу.

Да и та же любимая эпоха пара и телеграфов грозила антисанитарией, эпидемиями, голодом и сословным неравенством. В конце концов, я угодил в родную Дубровицу, то есть начинать нужно было не совсем с нуля, кое-какие базовые знания у меня имелись. Попади я в ту же Москву — справиться было бы гораздо тяжелее! Опять же — родная редакция, где всё в общем-то знакомо, только вместо набора статей на компьютере нужно было писать от руки или идти клянчить печатную машинку, а верстали всё не индизайне, а на листе ватмана, вручную, вымеряя линейкой площадь фотографии и размеры текста статьи.

Как бы это цинично ни звучало — большим плюсом было его одиночество. Мать или жена мигом раскусили бы подмену. В этом плане на руку играл и дом в Слободке — внимательные бабуси у подъезда и участливые соседи в хрущевке тоже могли бы заподозрить неладное.