Акула пера в СССР

Припарковал машину у Ветеринарного техникума, там, где светилась одинокая лампочка под козырьком главного входа. Вышел первым и подал руку даме, и мы пошли по темной, едва освещенной немногими желтыми фонарями каштановой аллее. Вокруг плафонов вились мошки, жуки и суетливые ночные бабочки, шелестели кроны деревьев. Со стороны танцплощадки доносились звуки оркестра.

Держать тонкую ладонь, осязать бархатную кожу, касаться точеного бедра — это было похоже на возвращение в юность. И, кажется, она чувствовала то же самое…

Танцплощадка была самым освещенным местом в парке.

Школьники уже ее покинули, осталась молодежь постарше. Многие терлись вдоль стенок, стесняясь, другие танцевали в кружках, в основном парни — отдельно, девчата — отдельно. На входе, снаружи, и вовсе кучковались какие-то неприятные личности, я поймал пару агрессивных взглядов, и в ответ на них только расправил плечи и ободряюще кивнул девушке.

Оркестр вовсю старался, выводя «Червону руту», барабанщик даже губу закусил, отбивая ритм, и Тася разулыбалась, начиная двигаться в такт музыке.

Что ж, пришлось и мне соответствовать… Точнее, не мне, а Гере. У него с координацией и пластикой дела обстояли явно лучше, чем у меня-настоящего. А репертуар тут был очень даже ничего! Оказывается, в Дубровице вполне в ходу было что-то вроде рок-н-ролла, буги и прочих буржуазно-западных стилей. Медленный танец-топтанец мы исполнили под духовую версию незабвенного хита ВИА «Синяя птица» — нашего, белорусского, гомельского коллектива между прочим. «Там где клен шумит…» музыканты лабали с особенным чувством.

Тася прижалась ко мне, и я, кажется, чувствовал горячее тело девушки сквозь одежду. В какой-то момент она запрокинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Ее высокая грудь часто вздымалась, манящие губы были полуоткрыты… Черт возьми, я всё-таки поцеловал ее! Сразу тело Таси напряглось, а потом она обвила мою шею руками и ответила на поцелуй. Я слышал, как кто-то из публики у ограды танцплощадки даже восхищенно присвистнул.

Ну и ладно!

Музыканты взяли крохотную паузу, перелистывая ноты на пюпитрах, и я посмотрел на улыбающуюся Таисию и улыбнулся в ответ — всё было просто прекрасно!

Мы выходили с танцплощадки под «Королеву красоты», и в голове у меня звучал голос Муслима Магомаева, а ноги подстраивали походку в такт мелодии сами собой. Тася пританцовывала и немножко махала подолом платья — тоже в такт.

— Гера, Герочка, Герань… — раздался знакомый и такой несвоевременный сейчас голос.