Аквамариновое танго

– Не знаешь, на то Рождество к Лили Понс приехало много гостей?

– Да порядочно. Я же говорю, они после ее смерти все сбежали. Машины отъезжали от замка одна за другой.

Габриэль привстал с места. Забавно, подумал он, я приближаюсь к цели моего путешествия, и что же я чувствую? Но он не ощущал ничего, кроме холодного отстраненного любопытства.

Несколько простых домов с серыми стенами стояли вокруг церкви с высокой колокольней. Самая обычная деревня, какие десятками встречаются в Турени.

– Замок в трех километрах отсюда, – заметил шофер.

– Мне надо где-то остановиться, – сказал Габриэль, подумав. – Кроме того, для промачивания горла мне нужна компания.

– Идет! Гостиница у нас одна, но места в ней всем хватит. Хозяин – мой кузен.

– А почта у вас где?

– Рядом с гостиницей.

Таким образом, все устраивалось как нельзя лучше. Габриэль договорился о номере, заплатил за пиво и, окончательно став для шофера Луи своим человеком, отправился взглянуть на замок, где разыгрался последний акт жизни знаменитой когда-то певицы.

Габриэль терпеть не мог слово «идиллия», но он был вынужден признать, что местность, на которой располагался замок Поршер, оказалась и в самом деле идиллической. Легко было понять, отчего именно это место так полюбилось Лили Понс. Здесь легко было дышать и приятно – отдыхать. Маленькая речушка, или, вернее, намек на речушку под названием Шуазий, приятно журчала под старыми деревьями. Сам замок оказался небольшим, но симпатичным строением в три этажа с живописными островерхими башенками.

– Я хотел бы сделать несколько фотографий, – сказал Габриэль. – И заглянуть внутрь, если можно. Особенно меня интересует комната, где жила Лили Понс.

Луи почесал нос и сказал, что, если хозяев сейчас нет, можно попробовать договориться с нынешним дворецким, потому что он приятель кузена – того самого, который держит гостиницу. Однако Габриэлю не повезло – Луи вернулся с ответом, что хозяева дома и что они категорически возражают против того, чтобы какие-то репортеры вламывались в их замок, да еще делали фотографии.

– Дай-ка я сам поговорю с ними, – решительно сказал юный проныра и, отодвинув Луи, двинулся по дорожке к замку.

В уютной гостиной, где вещи XVIII века соседствовали с патефоном и старым роялем какого-то странного желтоватого цвета, Габриэля приняла застенчивая барышня с русыми волосами, одетая в светлое платье.