У него жестокие глаза, без единой искорки. У него взгляд, как удар хлыста по ребрам. Он использует свой взгляд внезапно и стремительно. Я к этому не готов. Я выдерживаю его взгляд, но понимаю, что соврать мне не удастся.
— Да, товарищ генерал. Именно об этом я и подумал.
— Работай активно. Ищи и вербуй агентуру. Тогда и тебя будут обеспечивать. Тогда ты будешь работать только головой, а кто-то за тебя будет рисковать шкурой.
Скулы его играют, а взгляд свинцов.
— Детали согласуешь с Младшим лидером. Иди.
Я щелкнул каблуками и, четко развернувшись, вышел из командирского кабинета.
В коридоре никого не было. В большом рабочем зале — тоже никого. Кондиционер, мягко шелестя, бросает прохладную струю воздуха в полумрак рабочего зала. Я немного увеличил яркость голубого света и по густому, гасящему звук шагов ковру прошел в дальний конец зала к сейфам. Несколько секунд я тупо смотрю на бронзовый диск, тяжело вздыхаю и набираю комбинацию цифр. Тяжелая бронированная дверь плавно и бесшумно поддалась, за ней двенадцать небольших массивных дверок.
Ключом открываю свою, на которой аккуратно выведена цифра 41. Внутри мой портфель. Закрываю сейф, кладу портфель на свой рабочий стол, осторожно тяну на себя два шелковистых шнура, нарушая четкий рисунок двух печатей — сначала гербовой, потом своей персональной. Из портфеля достаю гладкий лист плотной белой бумаги с аккуратной колонкой надписей и, вновь глубоко вздохнув, пишу: ""Вскрыл портфель № 11 13 июля в 12 часов 43 минуты, время местное"".
Чуть отступив, расписываюсь.
Осторожно опустив лист в портфель, извлекаю из него тонкую блестящую зеленую папку с номером 173-В-41. Первый лист папки плотно исписан, остальные — совершенно чистые. Один из них беру двумя пальцами и кладу перед собой. В верхнем левом углу делаю оттиск своей личной печати, после чего вставляю лист в пишущую машинку. В правом углу привычно и быстро я выбиваю два слова: ""Совершенно секретно"", затем, отступив несколько строк, прямо посередине: ""ПЛАН"".
Сделав это, опускаю голову на руки, тоскливо глядя в стенку. Ярость бушует во мне. Ненавижу весь мир, ненавижу себя, ненавижу рабочий стол, голубой свет, коричневые ковры и зеленые папки."
"Постепенно из всей массы людей и предметов, на которые легла моя жгучая ненависть, выплыло одно лицо, которое я ненавижу сейчас даже больше, чем пишущую машинку. И это лицо командира. Твою мать! Легко приказывать! Но это же не дивизией командовать. Пойди туда, сделай то.
