Вспомнил я инструкцию: ""особые источники"" уважать надо — по крайней мере, демонстрировать уважение. И я ему улыбаюсь.
Он — в одну сторону, я — в другую. Быстро гоню машину от места встречи. Мне теперь понятна простая механика сей операции.
1-я американская бронетанковая дивизия уже получила противотанковые ракеты ""Тоу"" и уже стреляет ими на полигоне. Конечно, без боеголовок. Поэтому маленькая ракета на конечном участке траектории просто разбивается о мягкий грунт.
У нас, когда стреляют ""Фалангами"" и ""Шмелями"", огромные пространства застилают брезентом, а потом батальон солдат бросают на поиск мельчайших осколков.
Американская армия этого не делает. И потому не надо вербовать генерала да главного конструктора. Достаточно вербануть пастуха, лесника, сторожа, фермера. Он вам обломков наберет хоть сто килограммов, хоть двести. Сколько в багажник поместится! Старый фермер, пропахший навозом, может стать источником особой важности и за тридцать сребреников продаст вам все, что желаете. Боеголовок нет? Тем лучше.
Без боеголовок весь блок наведения почти целым остается. А головки у нас не хуже американских. Нам блок наведения нужен. Схемы печатные нужны. Кому надо, тот их отмоет да очистит. Если чего не хватает, в следующий раз привезем. И состав металла нужен. И образцы композитных материалов нужны. И механизм раскрытия стабилизаторов, и остатки топлива чрезвычайно интересны, и даже нагар на поворотных турбинках. И все это — в моем багажнике. И всем этим лично товарищ Косыгин интересуется.
Я гоню свою машину по прямым, как стрелы, автобанам Германии.
Гитлер строил. Хорошо строил. Я жму на педаль сильнее и чуть улыбаюсь сам себе. Когда вернусь, буду просить прощения у Навигатора и у Младшего лидера. Я не знаю почему. Но я подойду и тихо скажу: ""Товарищ генерал, простите меня"", ""Товарищ полковник, простите, если можете"".
Они — разведчики высшего класса. И только так надо действовать. Быстро, не привлекая внимания. Я готов рисковать и своей карьерой, и своей жизнью ради успеха ваших простых, но ослепительных в своей простоте операций.
Если можете, простите меня.
5
Я вытянул уставшие ноги под столом. Мне хорошо. Тут так тихо и уютно. Как бы не уснуть. Я устал. Тихая мелодия. Седой пианист. Он, несомненно, великий музыкант. Он устал, как и я. Он закрыл глаза, а его длинные гибкие пальцы виртуоза привычно танцуют по клавишам огромного рояля. Несомненно, ему место в лучшем оркестре Вены. Но он почему-то играет в венском кафе ""Шварценберг"".
