Некоторые из тех, кто попал в это райское место, бывают за рубежом. Но их жизнь от этого разнообразнее не становится. Для всех шифровальщиков внутри посольства установлены четко ограниченные зоны. Для каждого своя. Для Бори это только шестнадцать комнат, включая комнату, в которой он живет, общий рабочий зал, кабинеты Навигатора и его заместителей. За пределы этой зоны он выходить не может. Это уголовное преступление. А за пределы посольства — тем более. В этой зоне Боря проживет два года, а затем его отвезут в Ватутинки.
В зону. Боря не ездит. Его возят. Под конвоем. Боря счастливый. Многих из тех, кто попал в Ватутинки, вообще никуда не возят. Но и они — счастливчики в сравнении с теми тысячами шифровальщиков, которые служат в штабах округов, флотов, армий и флотилий и для которых служба в Ватутинках навсегда останется несбыточной мечтой.
— Богданыч, расскажи про проституток. А то мне скоро в Ватутинки. Там ребята засмеют: был в Вене, а никаких рассказов не привез.
— Боря, я ничего не знаю о проститутках.
Голову даю на отрез: Боря не по приказу свыше меня провоцирует, ему просто послушать хочется. Любой шифровальщик, вернувшийся в Ватутинки, ценится только умением рассказывать истории на сексуальные темы. Все понимают, что у него была очень ограниченная зона для передвижения внутри посольства, иногда всего пять комнат. Все понимают, что его истории — выдумки, что ни один добывающий офицер не осмелится рассказать шифровальщику ничего из того, что он видит вокруг себя. И все же хороший рассказчик ценится в Ватутинках, как у народностей, не имеющих письменности, ценится сказочник.
Вообще-то у цивилизованных народов то же самое наблюдается. Магазины Вены забиты фантастическими романами о приключениях на вымышленных планетах. Все цивилизованные люди понимают, что это выдумка, но чтут авторов этих вымыслов точно так же, как в Ватутинках чтут рассказчиков сексуальных историй.
— Богданыч, ну расскажи про проституток. Что, прямо так и стоят на улице? А одеты в чем? Богданыч, я знаю, что ты к ним близко не подходишь, но как они издалека выглядят?[11]
2
Я ощущаю острую нехватку воображения.
Без него — труба. Тот, кто сам планирует свои ходы, всеми силами старается уйти в тень, выталкивая обеспечивающих под свет полицейских фонарей. На что уж полиция в Австрии добродушная, но и она иногда злиться начинает. Публично нас, конечно, не выгоняют — мы все-таки не в Великобритании, — но тем не менее потихоньку и из Австрии иногда выставляют. Без шума, без скандала.
