Ему больше не надо использовать формулу ""Именем резидента"", он теперь всемогущ и юридически. Он жмет руки всем. Но мне кажется, что он не забыл тех, кто потешался над ним, когда его падение началось. Не забыл. И те, кто потешался, тоже знают, что не забыл он. Вспомнит. Не сейчас, подождет. Все знают, что ожидание мести хуже самой мести. Младший лидер не спешит.
— Поздравляю вас, Николай Тарасович.
Это моя очередь подошла. Он жмет мне руку, смотрит в глаза. Он тихо говорит мне ""спасибо"".
Кроме нас, только Навигатор да первый шифровальщик понимают истинное значение этого ""спасибо"".
Месяц назад агент 173-В-41-299, ставший теперь совладельцем маленького отеля и подчиненный мне, вызвал меня на экстренную встречу и сообщил о постояльце из маленького бельгийского города, название которого снится любому офицеру ГРУ. На вербовку должен был выходить я — немедленно. Я пришел к Навигатору и отказался: не могу, опыта недостаточно. За эту вербовку я бы получил красную звезду на грудь или серебряную на плечи.
И опыта у меня достаточно. Но… отказался. Навигатор послал Николая Тарасовича. Вот он сегодня и именинник.
— Спасибо, Витя.
Это Навигатор мне руку жмет. Все вокруг смотрят на нас. Никто ничего не понимает. Отчего мне вдруг Навигатор руку жмет? За что благодарит? Вроде не я сегодня именинник. А Навигатор мне руку на плечо положил, по спине хлопает: будет и на твоей улице праздник. Не знаю почему, но я глаза вниз опустил. Не жалко мне той упущенной вербовки, ничуть не жалко. Пусть вам повезет, Николай Тарасович.
7
Болеют только ленивые. Неужели трудно раз в месяц в лес выбраться и положить конец всем болезням! Почему бы не предотвратить все грядущие недуги? Я такое время всегда находил, даже в периоды самого беспросветного обеспечения. А сейчас и подавно.
Я далеко в горах. Знаю, что тут никого нет. Умею это проверять. Нет, ни тайники, ни встречи меня не ждут. Меня ждут муравьи. Большие рыжие лесные муравьи. Вот их царство, город-государство. На солнечной поляне меж сосен.
Я раздеваюсь и бросаюсь в муравейник, как в холодную воду. Их тысячи. Толпа. Муравьиный Шанхай. Побежали по рукам и ногам. Вот один больно укусил, и тут же вся муравьиная свора вцепилась в меня. Если посидеть подольше — съедят всего. Но если выдержать только минуту — исцеляют. Это — как яд змеиный. Много — смерть. Немного — лекарство. Недаром змея символом медицины считается. Но я змеиным ядом не лечусь. Не знаю почему. Просто времени никогда не было.
