— Никаких секретов никому передавать не надо.
— Чего же ты от меня хочешь?
Он явно никогда не встречал живого шпиона, и ему просто интересно со мной поговорить.
— Ты напишешь книгу.
— Про что?
— Про подводные лодки на базе Рота.
— Ты знаешь, что я с этой базы?
— Потому я и вербую тебя, а не тех за соседним столом.
Мы снова смеемся.
— Мне кажется, что все как в кино.
— Это всегда так бывает. Я тоже никогда не думал, что попаду в разведку. Ну, спокойной ночи. Эй, девочка, счет!
— Слушай, русский, я напишу книгу, и что дальше?
— Я опубликую эту книгу в Советском Союзе.
— Миллион копий?
— Нет. Только сорок три.
— Немного."
"— Я плачу семнадцать тысяч долларов за каждую копию. Контракт не подписываю. Десять процентов я плачу немедленно. Остальное — сразу по получении рукописи, если, конечно, в ней будут освещены вопросы, интересующие моих читателей. Потом книгу можно опубликовать в США и Великобритании, а если западному читателю что-то может быть не интересно, это можно в западном издании опустить.
Так что никакой передачи секретов нет. Есть только свобода слова, и ничего больше. Люди пишут не только про подводные лодки, но и про кое-что пострашней, и их никто за это не судит.
— И всем им вы тоже платите?
— Некоторым.
Я оплатил счет и пошел спать в свой номер.
ГЛАВА 25
1
Глубокое и неповторимое чувство — возвращаться в родные бетонные казематы после самостоятельной вербовки.
Неделя отсутствия замечена всей нашей ордой, всей сворой.
Если добывающий офицер отсутствует три дня — ясно, в обеспечении работал. А если больше недели? Где был? Всем ясно: на вербовке.
И вот я иду по коридору. Вся шпионская братия расступается и при моем приближении умолкает. А я губы кусаю, чтобы не улыбнуться. Не положено мне улыбаться до командирского поздравления, неприлично.
А они тоже традиции блюдут. Никто вопроса нескромного не задаст. Никто не улыбнется.
Никто не поздравит. Не положено никого поздравлять до командирского поощрения. Никто, конечно, не знает, с чем меня поздравлять, но каждый понимает, что есть такая причина. Каждый каким-то внутренним чувством понимает, что я триумфатор сейчас. И серый мой мятый костюм — это мантия пурпурная. И каждый сейчас на моей голове сияющий венец в бриллиантах видит.
Знаю, что нет ни в ком сейчас зависти, но есть понимание, уважение есть, радость.
