Алая нить

Как бы мне хотелось, чтобы мы ехали в Орегон.

Мы отдыхаем по три часа после полудня, когда особенно жарко, а затем снова трогаемся в путь и едем вплоть до самого заката. Пыль нещадная. Мы смахиваем ее, но ветер старательно наметает ее вновь. Нелли тошнит от солончаковой пыли. А я так загорела, что похожа на индианку.

Дети продолжают спрашивать, сколько еще осталось до Калифорнии. Джеймс вышел из себя и сказал, что доедем тогда, когда доедем, и если они спросят еще раз, то он возьмется за ремень. У него совсем сдали нервы из-за этой жары и тяжкого труда.

Дороги ужасные.

Думаю, и он жалеет, что не поехал в Орегон.

Сегодня мы подъехали к горным тропам и добрались по ним до Долины тысячи источников. Лагерь разбили у хорошей воды. Джошуа повел лошадей пастись в густой траве. Генри пошел с ним, чтобы накосить побольше травы для скота. Я слишком устала, чтобы писать.

Мы устроили привал у реки Гумбольдт. Задержимся здесь на один лишний день. Животным требуется отдых. Да и нам бы не помешало прийти в себя. Радует обилие травы и хорошей воды.

Живописный уголок, да к тому же есть тень, в которой можно спрятаться от солнца.

Каванот не горит желанием сказать нам, что нас ожидает впереди. Его молчание тревожит меня, выбивает из колеи. Если бы дорога впереди была легкой, он бы так и сказал. Лето накрыло нас своей тяжелой жаркой рукой.

Джошуа спросил меня, кто его отец. Я сказала, Джеймс, но он не унимался и просил назвать имя настоящего отца. Я спросила его, зачем ему знать. Он ответил, что уже долгое время об этом думает.

Сказал, что Кловис как-то обмолвился, будто он, Джошуа, уже был у меня, когда я пришла к тете Марте. Я сказала, что Джеймс его единственный отец. Ответ его не удовлетворил. Он заявил, что человек должен знать, где его корни. Мне пришлось рассказать, что мой брат Мэттью Макмюррей женился на Салли Мэй Грейсон, и он, Джошуа, их дитя. Он захотел узнать, что случилось с его матерью, и я рассказала, как она умерла при родах. Потом Джошуа захотел узнать, что сталось с его отцом. Я сказала, что и он умер. Он захотел знать, как умер его отец. А я ответила, что это не имеет значения. Он мертв. Джошуа взбесился и потребовал сказать ему, почему это мне так трудно говорить правду. Я заметила, что никогда в жизни не лгала ни ему, ни кому бы то ни было. Сказала, что мне очень трудно говорить о людях, которых я любила и которых уже нет. Я добавила, что прошлое все равно не имеет значения, потому что он такой же сын мне, как Мэттью и Генри. Он заявил, что нет.