Алая нить

Теперь же для нее эти вопросы стали едва ли не самыми важными в жизни.

— Церковь, на территории которой мы играли в бейсбол.

Он с минуту в замешательстве обдумывал ее слова.

— Мама сказала, что ты была на мессе с моим отцом.

— В Виндзоре дети ходили изучать катехизис.

— Знаю. Они все еще ходят?

— Нет, — выдавила она, тоже, как и он, зажав свою кружку в ладонях. — Мы счастливы в этой церкви, Алекс.

— Ты, надеюсь, не считаешь, что в Католической церкви нет Бога?

Сьерра ощутила всю значимость традиций семьи Мадрид за подобной постановкой вопроса.

Речь ведь шла о его детях.

— Мне кажется, Алекс, Бог там, где Он Сам выбирает быть. Католичество, протестантство — это не имеет значения. Когда я нахожусь рядом с твоей матерью и отцом, я знаю, что они любят Христа так же сильно, как и я. И они любят Его дольше и глубже. Но в этой церкви я нашла свой путь домой, Алекс. Здесь дети познают азы Христовой любви. Люди здесь не просто друзья. Они как одна семья. Взять хотя бы Дэнниса. Если бы не он, меня уже не было бы в живых, а Клэнтон так и не заговорил бы с тобой.

Алекс нахмурился и мрачно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду, говоря «не было бы в живых»?

Она улыбнулась воспоминаниям и покачала головой.

— Давай скажем так: один раз я ехала слишком быстро, и Дэннис остановил меня. Он работает в дорожном патруле. Он выписал мне первый и, надеюсь, последний штрафной купон за превышение скорости.

Он заглянул ей в глаза, взгляд был сосредоточенным, внимательным.

— Прости меня, Сьерра.

Она знала, что он извинялся за все.

— Не надо, не извиняйся. Это было самое лучшее, что случилось со мной в жизни.

Не дойди она до предела, разве сумела бы она осознать, насколько сильно нуждается в Боге? Разве стала бы она той податливой плодородной почвой для семян мудрости, которые на протяжении всей ее жизни сеяли многие и очень разные люди? Разве сумела бы она понять и принять спасительную любовь Иисуса?

Алекс встал и вышел из кухни. Она наблюдала за его передвижениями в гостиной.

В задумчивости он снова остановился перед квилтом, потирая шею. Алекс всегда делал так, когда был очень подавлен чем-то. На заре их совместной жизни она гладила его по голове и говорила, как сильно она любит его. Очень часто после этого они оказывались вместе в постели, забыв обо всем на свете, и наслаждались той радостью, которую дарили друг другу.

При воспоминании об этом ее бросило в жар.

Лучше вообще не думать о тех временах.