Алая нить

Лукас сказал, что в этом году кукуруза продавалась плохо, что он заплатил налоги, но что на провизию не хватило. Папа сказал, что он врет. Он сказал, что Лукас, должно быть, потратил деньги на карты или на женщин. Лукас сказал, что очень плохо, когда отец не доверяет своему родному сыну.

Лукас ушел. Он взял лучшего папиного коня, ружье и уехал на рассвете. Я никогда не слышала таких ругательств, какие папа произнес, когда обнаружил, что сделал Лукас. Мэтт сказал, что вряд ли Лукас вернется на этот раз. Папа сказал, что убьет его, попадись он ему.

После этого папа ничего не говорил. Он перестал завтракать, ужинать. Все, что он делал, это работал в поле и пил.

Я не очень-то буду скорбеть, если больше не увижу Лукаса. Сколько я помню, в нем всегда был какой-то порок, который папа никак не мог из него выбить. Мама пыталась по-хорошему, словом выправить его. Но не думаю, что он слышал хоть одно слово, сказанное ею. Мама верила, что мы должны поступать с другими так, как хотим, чтобы поступали с нами.

Лукас говорил, что только дураки так думают. Он говорил, что нужно брать то, что хочется, или не будешь иметь ничего.

Так что, думаю, Лукас взял то, что захотел. Он взял деньги папы. Взял папиного коня. Взял папино ружье. Единственное, что он не взял — папину землю и папин дом. Он бы и это тоже забрал, если б мог уложить в переметную суму.

У Салли Мэй скоро будет ребеночек. Зимой. Мэтт счастлив. Так приятно снова слышать его смех.

Папа не очень много говорит на эту тему.

В последнее время папа вообще мало говорит.

Сегодня день моего рождения. Мне исполнилось четырнадцать. Даже Мэтт ничего не сказал по этому поводу. Думаю, он просто забыл, как и папа.

Мощным ударом Сьерра послала теннисный мяч через сетку; тот со свистом пролетел мимо ожидающей его намного правее Марши и принес Сьерре победное очко.

— Ура! — закричала она и подпрыгнула, вскинув руки с ракеткой высоко вверх.

— Шальной, — весело сказала Марша. — Ну а поскольку ты выиграла, тебе перелезать за ним через сетку.

— И не надейся, — смеясь, отозвалась Сьерра. Она прошла к скамейке и взяла свое полотенце. Промокнув пот с лица, она улыбнулась подошедшей к кулеру Марше. — Может, теперь я стала твоей соперницей.

— Играешь все лучше с каждым разом, — загадочно произнесла Марша.

— Ты хороший учитель.

Сьерра нагнулась, чтобы сложить свой хлопчатобумажный свитер, оставленный на скамье. Она запихнула его в парусиновую сумку и сверху положила ракетку.