Алая нить

— Что ты здесь делаешь? — спросила Сьерра, как только переступила порог забитого вещами чердака. Небольшие мансардные окна были открыты. Легкий, нагретый солнцем ветерок освежал пыльное помещение. Частички пыли выплясывали в солнечных лучах. Пахло замшелой древностью и заброшенностью.

Чердак всегда пленял, зачаровывал Сьерру, и, как только она огляделась, все ее невзгоды мгновенно улетучились. Садовые стулья были сложены в дальнем углу. Прямо у двери стоял большой молочный бидон, из которого торчали старые зонтики, две тросточки и одна массивная изогнутая трость для прогулок.

Плетеные корзинки разнообразных форм и размеров лежали на полке. Коробки с таинственным содержимым свалены грудой.

Сколько раз им с братом приходилось прибирать свои комнаты, сортировать, складывать в ящики, да и просто распихивать потерявшие свою функциональную значимость вещи по разным углам чердака? Когда бабушка и дедушка умерли, коробки из принадлежавшего им дома тоже поселились в этой сумрачной тишине. Повсюду валялись старые книги, чемоданы, коробки из-под посуды и столового серебра.

Вешалка для шляп лежала в дальнем углу на обветшалом ковре, сплетенном руками прабабушки Сьерры. Чемодан со старыми платьями, в которые маленькую Сьерру наряжали в детстве, тоже все еще был здесь. Как и массивное овальное зеркало, которое отражало все этапы ее взросления.

Рядом, в вагоне красного игрушечного поезда брата, стояла дюжина картин в рамах. Картины были сложены вместе и прислонены к стене. Некоторые написаны маслом, над ними работал дедушка, когда вышел на пенсию.

Другие представляли собой семейные портреты нескольких поколений. Банки с краской, оставшиеся после ремонта дома, сложены на полке, на случай если понадобится что-нибудь подкрасить. Одна книжная полка забита коробками из-под обуви, содержащими налоговые декларации и деловые отчеты за двадцать лет. На каждую коробку приклеены подписанные аккуратным почерком отца ярлыки. Старенькая, с облупившейся краской лошадка-качалка одиноко стояла в дальнем углу.

Мать сдвинула кое-какую мебель так, что древняя кушетка дедушки Эджворта, с ножками в виде львиных лап, расположилась в центре чердака. Напротив — старое потертое кресло отца. Две скамеечки для ног с безобразными, заостряющимися книзу ножками, служили полками для вещей, которые мама вытащила из потрепанных чемоданов, лежавших перед ней открытыми. Голова Марианны Клэнтон была обвязана полотенцем.

— Я подумала, что следует покопаться в этих вещах и что-то решить.