Алая сова Инсолье (СИ)

— Хрюша, иди сюда. Тебе тоже порция, — позвала блаженная своего напарника, поставив плошку с оставшимися костями и прочими огрызками на землю. Добавила туда же внутренности. Уже тогда у меня закрались подозрения.

Но я все равно чуть не словил разрыв сердца, когда из кустов на поляну вышел крупный кабаноподобный кадавр! Шатт! Да что за бездновы пляски тут творятся! Я не проснулся на самом деле, а все еще сплю? Или нет! Понял! Это бредовые видения от жара и раны. Ну точно.

Как иначе объяснить сумрачного мертвого монстра, которого гладит по клыкастому рылу святая? А тот подвизгивает и хрюкает от удовольствия, аккуратно слизывая с тонких пальцев остатки крысы.

Кадавр дохрустел костями и скосил налитый кровавой тьмой глаз в мою сторону. Поднял жесткую щетину на загривке и угрожающе захрипел.

— Хрюша, — святая укоризненно покачала головой и бестрепетно обняла клыкастую тварь за морду, — не вредничай.

Хрюша. Хрюша?! Хрюша, мать его шатт! Может, эта блаженная просто не понимает, какую зверушку завела? Да сто пудов против одного зерна! Видимо, ситуация произошла такая же, как со мной.

Явно ж помогла по дурости душевной бедному «кабанчику». И теперь гуляет с плотоядным трупом в обнимочку.

А как она его нашла, кстати? И когда? В смысле, почему я не убил дуру сразу — понятно. Просто не мог физически. А почему монстр с ней облизывается чуть ли не взасос?! Да еще и по-своему разговаривает. Во всяком случае, святая его понимает. Кстати, для трупа эта свинья в удивительно хорошем состоянии.

Если бы не моя врожденная магия, и не понял бы даже, что чудище дохлое.

— Прекрасная госпожа… — прохрипел я, даже не пытаясь откашляться. Голос сел окончательно, и это к лучшему. Дура, может, и слепая, но ни разу не глухая. — Как я могу отблагодарить вас за несравненную доброту и заботу?

Сам бы поржал над пафосностью речи. А вот от святой этой улыбки не ожидал. Чуть ироничной, понимающей и в то же время… хм.

— Выпейте лекарство. А потом я вас покормлю.

— У меня есть деньги, светоносная жрица.

— Хрипение вышло еще более убогим, потому что я держал за горло собственный немного безумный смех, чтобы тот из глотки не вырвался. Он тут не к месту. — Вы можете забрать мой кошелек… я не могу не отблагодарить…

— Ваш кошелек вам самому пригодится, — предсказуемо отказалась блаженная дура.

Правильно, кстати, отказалась. Потому что про деньги я откровенно наврал — те ублюдки, что проткнули мне легкое, вряд ли оставили хоть грош в моих карманах.