Алая сова Инсолье (СИ)

Приправленное магией лезвие не только разрезало их, но и сломало пополам столб, который с треском чуть не придавил местного активного гражданина — того, который больше и громче всех орал.

— Прочь, падаль! Что тут происходит?! — раздался мой рык на всю городскую площадь.

— Синьор! — Ага. Сталь и ярость всегда хорошо действуют на всякую людскую шваль, вон я сразу стал синьором, стоило пощекотать сталью пару жирных брюх. — Синьор, эта ведьма натравила на наш славный город своего зверя!

— Какая еще ведьма, недоумки! — Я мысленно аж взвыл.

Да-да, реальная жизнь — дерьмо. Но даже я чувствовал несправедливость — эта дура тут спасает людей по помойкам, а на нее вешают все окрестные трупы, лишь бы не разбираться с настоящим виновником. Это я понял из невнятного бормотания толпы. — С каких это пор ведьмы щеголяют в храмовых одеяниях?

— Так ведь… рваное, — раздался голос откуда-то сбоку.

— Вы никогда не слышали об обетах? Да тут и Лукаку станет понятно, что девушка замаливает человеческие грехи! А потому отказалась от мирских благ! Разве вы не слышали, что красный храмовый шелк сжигает всю нечисть будто огонь! — Я нес бред чистой воды, но этим деревенщинам должно хватать.

А если не поверят, что ж, будем говорить с ними магией и холодной сталью.

— Дык коров-то пожрали, — робко высунулась из толпы какая-то бабка. — И пьяницу Хуана зверь загрыз. А по ночам-то воет, страсть! Кто, если не ейное чудище?

— Ты, бабка, совсем от старости ослепла и оглохла? — рявкнул я.

— Это свинья! — Я ткнул концом кинжала в опутанного кучей сетей кадавра. Тот ворочался и злобно хрюкал. — Свиньи не воют! Да что лясы точить, смотри! — И я с легким, но таким приятным ощущением отмщения пнул кадавра. Тот возмущенно завизжал прямо как настоящая хрюшка. — Слышала? Похоже на вой?

— Ить, — бабка засомневалась, толпа загудела растерянно. Но эти ублюдки уже настроились на судилище и так просто святую не отдадут. Уроды, а! Прибить бы всех одним ударом силы — так мне сейчас местный храм на хвосте нужен, как капкан на волчьей лапе.

К тому же голос мой святая могла не узнать, лица она не видит, но чтобы магию спутать — это надо не святой быть, а наглухо отбитой. Так что массовое жертвоприношение городка Эхенова придется отложить до лучших времен. Но я запомнил.

— Поймаю я вам настоящего зверя, — хмыкнул я и пнул ближайшего толстопузого лавочника, у которого всего минуту назад отобрал здоровенный дрын с копейным наконечником.