Алая сова Инсолье (СИ)

Тем не менее у меня все разноцветные паутинки в голове путались от усталости, боли и, если честно, обиды. Все же люди нашего мира не привыкли к тому, что на них могут вот так внезапно и ни за что ни про что физически напасть и серьезно ранить.

Даже для слепой перенаселенный мегаполис гораздо безопаснее здешнего… здешнего… всего. За прошедший месяц мне и так пришлось многому учиться заново — привыкать хотя бы к тому, что мое увечье здесь повод для злых насмешек, например, а не для сочувствия. Или к тому, что слепотой пытаются воспользоваться в разных нечестных целях.

Обмануть на рынке, подсунув гнилье, — самое безобидное из того, с чем пришлось иметь дело.

Повезло в одном. У меня по-прежнему нет глаз, но я больше не слепая. Скорее, пока еще подслеповатая. Потому что не умею совмещать прежние способы ориентации в пространстве со здешними способностями.

Но я научусь. Обязательно. Потом… когда проснусь… когда заживет раненая спина. И душа… Хорошо, что Хрюшу только в сети замотали, а не поранили… И хорошо бы мой новый знакомый правда какое-то время не уходил.

Я устала быть одна. Нет, я привыкла быть одна, я умею! Но я устала… Пусть хотя бы пока я не встану на ноги, кто-то будет рядом.

— А может, он енто, тоже колдун? — раздалось где-то за дверью. Этот шепот разбудил меня вернее петушиного крика над головой. — Раз так за ведьму взъелся.

— Ой, не кличь ты демонов. Тебе заплатили? Заплатили.

— Да где ж! Этот головорез сказал, что кишки мне выпустит, а потом велел к бургомистру идти, мол, он обещал на свой кошт кормить спасителя.

А ты хоть когда монету у бургомистра из кармана мог вынуть? Вот то-то…

— Ну, не вернется ежели, добьешь ведьму, как хотели. Но все равно лучше сутки обождать, нам тут резни не надобно, — закончил второй. — Хотя, если подкараулить… небось против камня по башке и колдун не устоит.

Сон крался по кончикам ресниц, но опасность уже гналась за ним по пятам. Так что я сжала зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, и села на кровати. Осторожно спустила босые ноги на деревянный пол и нащупала кожаные лодочки — эта обувь была на мне в момент попадания, и ее уже дважды пришлось чинить… но сейчас это не главное.

Главное — путаница разноцветных нитей в голове и деревянный посох с заостренным концом, который я машинально притянула к себе не рукой, а… мыслью? Нитью?

Шаг к двери. Надо уходить. Надо предупредить спасителя. Надо… надо не упасть.

— А ну, брысь, челядь! — гаркнул вдруг знакомый голос сразу за дверью, после чего она распахнулась.