Алая сова Инсолье (СИ)

Чтоб их всех шатты съели, выплюнули и съели еще раз! Ничего глупее не придумать, чем расспрашивать торговцев о том, не воруют ли в окрестных селах придурковатую молодежь. Первым делом тебя же и заподозрят во всех грехах. Вторым — наплетут три короба небылиц!

Тем более что мы с Имран изображали чужестранцев. Втройне подозрительно. Ну, точнее, это моя «жена» была совсем иноземка. А я так, ни два ни полтора. Иначе со мной вообще не стали бы на такие темы разговаривать.

— Не высовывайся. — Я снова незаметно подтолкнул святую внутрь повозки, когда она попыталась вылезти наружу.

— Ты тихая и незаметная южная баба. Те без великой надобности даже слова не рискнут произнести, не то что шарахаться по торговцам и болтать на «страшные» темы. Я чуть позже дам на лапу нужным людям, скажем, что ищем соотечественника, пропавшего здесь несколько лет назад. А ты просто сиди и слушай. И никуда не лезь!

— Я не лезу. — В ее голосе слышалась возмутительная улыбка. — Я просто сейчас задохнусь. Или задушусь… ты же сам меня к себе привязал.

Когда ты отходишь от телеги дальше чем на пять шагов, меня следом тащит!

— Так ты не пешком лезь, ты подгоняй свин… корову. В твоем положении ходить вообще вредно. — Я понимал, на что она намекает. Но делал вид, что даже не замечаю намеков. Фиг ей, а не свобода. Ее ж только из поля зрения выпусти — проблем потом не оберешься.

— Там узко, — резонно заметила блаженная сволочь, ткнув рукой в сторону прохода между потемневшим от времени деревянным забором и чистенько выбеленной стеной лавки.

— Я слышу, что люди толкаются.

— Шатт, навязалась на мою голову со своей телегой!

— Я? — Ну и чего она ржет опять?! Странная женщина, я точно нечаянно вместе с глазами повредил ей мозги. Иначе не объяснить, с чего вечно зверски серьезная алая сова со святостью наперевес теперь хихикает, стоит ей палец показать. То есть не показать — рассказать. Про палец.

— Ты! Я имею в виду, что тебе же приспичило убийцу искать. Мне этот чокнутый урод сто лет не сдался.

— Вот смотри. — Блаженная сволочь придвинулась ближе и положила руку мне на плечо. Я покосился на узкую белую кисть с длинными, на вид такими слабыми пальцами, но промолчал. Видать, это тоже последствие слепоты — раньше она ни до кого не дотрагивалась и кончиком ногтя и к себе не давала приблизиться. Ну, кроме жениха, шатта ему в зад да провернуть пару сотен раз. — Если этот маньяк…

— Убийца. Если этот убийца постоянно здесь промышляет. И мы здесь же бродим.