Алая сова Инсолье (СИ)

— Я задумчиво потеребила пояс, завязанный под самой грудью, чтобы подчеркнуть беременную подушку.

Мы уже отпустили в вечность несчастного мальчишку из колодца. Инсолье, вполголоса ругаясь Хрюшиными словами, слазил за его остаточными эманациями на самое дно и теперь не менее сердито жег что-то, сопровождая это действо сложным плетением фиолетового. Эхо призрака замученной жертвы медленно и благодарно растворялось в запахе костра. — Никто не помнит лица этого человека, голоса, возраста… зато помнят то, что он хромал.

Азу утверждает, что у убийцы нет части ступни.

— Не дергай пояс, — пробухтел Инсолье, бросая свое занятие, подходя и решительно принимаясь поправлять мою маскировку. — Эй! Тьфу… что за… зачем ты таскаешь за пазухой это недоразумение?!

— Котенок маленький, и ему холодно.

— Котенок дохлый! И обмочил тебе платье. Ты знаешь, сколько я за него заплатил?!

— Дохлые котики не выделяют жидкость, — вздохнула я, вытаскивая пискнувший теплый комочек из-за пазухи и осторожно поглаживая его пальцем.

Где-то у меня был платок, чтобы вытереть… — Значит, наш, точнее, наша вполне живая. И плачет, если оставить ее одну.

— Разрубить если, еще как выделяют жидкость. — Инсолье пыхтел на белый комочек шерсти почти с ненавистью. — Испортит еще хоть одну вещь — я лично тебе это продемонстрирую. Дай сюда! У меня рубашка по крайней мере темная.

Я и ахнуть не успела, а котенка уже отобрали и спрятали под одежду. М-да… мужская логика. Ругается последними словами и сопит, устраивая кошачью мелочь где-то в недрах своего костюма так, чтобы не задавить нечаянно.

— Что ты там про хромоту? — К ворчливым интонациям я уже привыкла и научилась слышать за ними другие оттенки. Сейчас Инсолье было любопытно, как бы он ни ругался на то, что его заставляют работать бесплатно. — В принципе, то, что мы услышали, это нормально. Мертвые души, если они не развились во что-то более сильное, всегда запоминают самую яркую черту убийцы. Самую… важную, на их взгляд.

Почему эти придурки малолетние именно на его левой ноге так сосредоточились? Может, он их ногами бил? Или как на голову трофея сверху ставил?

— Азу не помнит. — Я покачала головой. — Но все равно твердит про хромоту. Я вот что подумала. Может, он эту черту убийцы видел раньше, чем оказался в опасности? И она была такой яркой, что запала в память? Или эта хромота как-то помогла убийце заманить жертву в ловушку?

— Все это лишь предположения.