Император историю с пропавшим рубином выслушал благосклонно, красоту камня оценил по достоинству, но забрать отказался, оставив его в полном распоряжении провинциального градоначальника, попросив взамен о необычной услуге.
В 1903 году у российского императора и его супруги родилась пятая дочь. Нарекли ее в честь матери Александрой, вот только объявить народу, что вместо долгожданного наследника, на свет опять появилась девочка, не смогли, сочли опасным. Некоторое время она вместе с кормилицей содержалась в тайне в покоях дворца, но подрастающего ребенка, шумного и подвижного, прятать далее было уже небезопасно.
Забрать Сашеньку в провинцию и поселить в своем доме вместе с бонной – такова была просьба императора. Прошлое лето девочка провела в загородной усадьбе Яковлевых, а осенью вместе с Анной Петровной вернулась в городской особняк, где им с няней была отведена комната в задних покоях. После чего пустующий дом, давно не слышавший детских голосов, наполнился топотом быстрых ножек, звонким смехом и разбросанными игрушками.
Яковлев к Сашеньке привык настолько, что уже и не представлял себе, как может быть иначе. Рубин же, отданный ему императором в качестве награды за оказанную услугу, он, недолго думая, снова спрятал в тайник, правда, положив на этот раз для сохранности в жестяную коробочку из-под монпансье «Ландрин», продающихся в яковлевских лавках по всему городу.
Никому из членов своей семьи Яковлев о камне не говорил. В глубине души, он давно решил, что рубин Цезаря станет своеобразным приданым для Сашеньки.
Ясно, что у неофициальной дочери императора судьба будет не очень простой, так что драгоценный камень, тем более принадлежащий ее семье по праву, может стать неплохим подспорьем в будущем.
В честности и благоразумии своих детей Николай Пантелеевич не сомневался – знал, что сыновья не посмеют пойти против его воли, решив, что рубин должен достаться им. Но вводить их в искушение и просто вселять ненужные мысли, не торопился. Если все пойдет как задумано, то он отдаст драгоценную реликвию Сашеньке, скажем, в день ее восемнадцатилетия.
И нет ничего плохого в том, что до этого времени старая печь сохранит вековую тайну.
За свое здоровье Николай Пантелеевич не опасался. Организм у него был богатырский, никакими излишествами городской голова не страдал, образ жизни вел здоровый, обливался по утрам холодной водой, а потому до Сашенькиного совершеннолетия собирался дожить в добром здравии, как физическом, так и психическом.
