– Вы знали, что тут произошло, и хотели, чтобы именно Елена Николаевна обнаружила тело?
Лена-первая с некоторым злорадством выслушала вопрос, адресованный Макарову, как будто радуясь, что его поймали с поличным. Лена-вторая с профессиональным интересом наблюдала за эмоциями на его лице, чтобы не пропустить ни единой мелочи, когда он станет выкручиваться. К его чести, эмоций на челе не было. Ни малейшей.
– Я опоздал, потому что застрял в лифте, – сообщил он. – Могу сообщить адрес, мой вызов механика наверняка зафиксирован, и вы легко убедитесь, что я говорю правду.
– Вот как, хорошо, проверим, – следователь изрядно поскучнел.
– А заодно проверьте, что я всю ночь находился именно по этому адресу и никуда не выходил, так что к случившемуся здесь никакого отношения иметь не мог. Уж извините, что рушу такую прекрасную стройную версию.
Голос Макарова звучал чуть иронически, и Лену это тоже раздражало. У нее, в отличие от него, не было никакого алиби, которое мог бы кто-то подтвердить. Митька спал, – не Помпона же спрашивать.
Следователь еще раз заглянул в паспорт собеседника.
– Макаров Дмитрий Михайлович, – задумчиво сказал он. – Макарову Евгению Михайловичу, простите, кем являетесь?
– Братом. Старшим, – голос нового знакомого звучал так ласково и сладко, словно мед вокруг разлили.
– Ах, вот как. – Следователь совсем уж поскучнел, вернул документы и снова повернулся к Лене, которая нужными запасами меда не обладала. – Ну что ж, гражданочка. Если Дмитрий Михайлович появился здесь, когда все уже произошло, то у меня только к вам будут дополнительные вопросы.
Начнем с того, когда, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданином Беспаловым? Дмитрий Михайлович, вы можете идти, я вас больше не задерживаю.
– Да нет уж, я сам задержусь, – сообщил ее несостоявшийся партнер, – не могу бросить даму одну в нестандартной ситуации. Воспитание не позволяет.
Лене хотелось сказать что-нибудь резкое, потому что она не была размазней и слабачкой, а кроме того, не привыкла, чтобы за нее кто-то вступался.
Но его неожиданное заявление отчего-то было приятно, а еще очень кстати, потому что осознание случившегося кошмара наваливалось на нее, заставляя кожу покрываться липкой холодной пленкой, и спертый воздух старого дома, в котором, как ей казалось, уже начинал витать запас тлена, забивал легкие, вызывая все более сильную тошноту. С поддержкой, пусть и неприятного незнакомого человека, было чуть легче, чем совсем одной.
– Спасибо, – тихо сказала Лена.
