В пять процентов Даня протиснулся, пролез, прополз, втащил свое искалеченное тело, навсегда утратив способность ходить. Оскольчатый перелом позвоночника, разрыв спинного мозга в поясничном отделе, полная параплегия нижних конечностей. С девушками и мотоциклами было покончено, продолжать жить в инвалидной коляске Даня категорически не хотел, не видел смысла. Ольга Тимофеевна рыдала, у Павла Альбертовича случился первый сердечный приступ. Лена, оставив маленького Митю на мужа, первые разногласия с которым уже витали по дому легкой тенью, поехала в Излуки, куда привезли выписанного из больницы Даню, снова сидела на краю постели и говорила-говорила-говорила.
"
"Когда ему было четыре, она научила его есть, в двадцать лет она научила его жить заново. Несмотря на коляску, Даня все-таки окончил университет, вот только после долгих раздумий принял здравое решение сосредоточиться на профессии, которая связана с работой руками. Он попросил отца передать ему основы профессии ювелира, ночами сидел над литературой, которую выписывал со всего света.
Через год Даниил Еропкин знал все, что только можно о драгоценных камнях, получив сертификат геммолога, рисовал эскизы необычных ювелирных украшений – легких, полных воздуха и света, ни на что не похожих.
Заказчиков у него довольно быстро стало хоть отбавляй. Реализовывать замысел в жизнь помогал Павел Альбертович, а Даня, следя за его руками, впитывал науку и тренировался без устали, словно зная, что сроку на это обучение отведено немного.
Спустя три года Павел Еропкин скончался от обширного инфаркта, а еще через три месяца у Ольги Тимофеевны нашли неоперабельный рак, от которого она быстро сгорела, оставив сына совсем одного.
– Леночка, – сказала она, незадолго до смерти попросив ее приехать в Излуки, – я ухожу со спокойной душой, потому что знаю: Данечка все сможет. Дом у нас оборудован так, чтобы инвалиду было сподручно жить одному. Материальных проблем у Дани не будет, от нас с отцом осталось, да и сам он вполне обеспечен, его прокормят золотые руки и ясная голова.
Помощница по хозяйству есть, массажист, врач, тренер – все налажено. Машина, на которой он может вместе с коляской ездить, тоже имеется. Одно меня гложет, его неизбывное одиночество. Ты же знаешь, что после этой аварии надежды на личное счастье у него быть не может. И друзей за те годы, что он со своим телом боролся, а потом к новой жизни приспосабливался, совсем не осталось, только ты.
