Аларика

Он по-прежнему был со мной, я все так же мог коснуться силы… и каждый раз, едва попытавшись, замирал от страха. Трус — просто трус.

Я молча коснулась его руки. Ортон улыбнулся:

— Не надо меня жалеть. Прости… я давно ни с кем не разговаривал. — Он снова помолчал. — И тогда я подумал — если я не могу убивать — может, это судьба? Может, так и должно было случиться? Ведь есть бог, жрецы которого не умеют колдовать… Лекарский дар редок — владеющие им самим своим существованиям служат Лазару. Такие как ты, живут в миру — а в храмах служат те, кто не может послужить Ему ничем другим.

— Пока прошлое не вернулось, — сказала я.

Ортон кивнул.

— Я думал — вы уйдете, и все вернется на круги своя. Но все посыпалось. Прошлое возвращалось раз за разом, а я… такое чувство, что последние двадцать лет — это не я, кто-то другой, а настоящая жизнь осталась там, далеко позади, и… Не знаю…

Я молчала.

Жрец на миг закрыл лицо руками. Когда он поднял голову, оно уже было спокойно.

— Куда идешь теперь?

— В Ривеллен, к брату. У меня больше никого нет.

— Не будешь против, если я провожу? Зиму одному не пережить… а куда идти, собственно, разницы нет. В Ривеллене ведь есть храм Лазара?

— Есть. — Кивнула я. — Но почему не в столицу? Она намного ближе, и храмы…

— Не хочу возвращаться туда, где я был счастлив.

— Хорошо.

— Только… — Ортон замялся. — Подождешь пару дней? Чтобы я мог собрать вещи и попрощаться с этим местом?

— Подожду.

День клонился к вечеру. Ортон ввалился в мою комнату, держа в охапке несколько свернутых одеял.

— Прости, но ночевать я буду здесь. — Жрец бросил одеяла на лавку, и стало видно, что на поясе у него висит меч.

— Что случилось?

— После того, как все ушли, на кладбище нежить завелась. В храм ей хода нет, но это помещение не освящено.

— Нежить? Или нечисть? Ортон, после того, как мы прошли с огнем по деревне, непогребенных тел не осталось, и ты говорил, что и новых покойников не прибавилось.

"— Новых покойников действительно не было — Жрец деловито сооружал постель на одной из лежанок. — Но… Страдания и страх в таких количествах, на протяжении хотя бы нескольких дней — этого достаточно, чтобы с кладбища поднялось что-то… неважно, что. Обычно гули. Сама понимаешь, то, что бродит здесь по ночам я не разглядывал.