Аларика

А иначе она не сойдет за мужчину, — сказал Эльрик. — Рост, кожа, фигура…

— За мужчину — нет. За мальчика, еще не начавшего бриться — может сойти.

— Не пойдет. Отощала сильно, конечно, но грудь никуда не денешь.

Я зарделась под холодными оценивающими взглядами:

— Эй, я вам не племенная кобыла!

Никто не обратил внимания.

— Грудь перетянем. Поддоспешник, кольчуга — какая там фигура… — Тайрон не отступал. — Волосы…

— Волосы не дам!

Эльрик развернулся ко мне:

— Нашла из-за чего переживать. Вырастут.

— Ага.

Давай тогда заодно морду исполосуем. Шрамы я тоже свести могу. А чтобы совсем никто не узнал — ногу оттяпаем. Она, правда, не вырастет, ну да переживу.

— Да ты понимаешь, что вся стража поднята на ноги! О твоей ведь жизни речь идет.

— Волосы не дам, — упрямо повторила я.

— Аларика…

Тайрон присел напротив, отнял мои руки от лица. Бережно отвел рассыпающиеся пряди.

— Аларика, милая… Волосы — вырастут. Голова — нет. Прошу тебя…

— Знаю, — беспомощно прошептала я, хватая его за запястья.

Ну как им объяснить? Как объяснить мужчине, что легче решиться рискнуть головой, чем… Косы стригут гулящим девкам.

Тайрон спокойно ждал. Я глубоко вздохнула, словно перед прыжком в холодную воду.

— Ладно.

— Лавки открываются через час, — Эльрик выглянул в окно. — Мне пора бежать. Еда в погребе, возьмете в дорогу, сколько нужно. Дверь зачаруете, ключ оставите под крыльцом. Не знаю, откуда вы пришли, и не желаю знать, куда и зачем направляетесь. Там, на воротах — подсоблю, если что.

— Рик… тебя видели со мной. Может…

Он вымученно улыбнулся:

— Все будет путем. Парни не сдадут. Да и… как Айлин одну брошу? У нее никого нет, кроме меня.

Шагнул ко мне, сгреб в охапку.

— Удачи, сестренка. Возвращайся. Я буду ждать.

— Спасибо, Рик.

Он снова натянуто улыбнулся, напоследок взъерошил мне волосы и скрылся за дверью.

Звонко щелкали ножницы. Я, закусив губу смотрела прямо вперед, стараясь не вздрагивать, когда холодное железо касалось шеи.

— Если вдруг буду умирать от голода — подамся в цирюльники.

 — Хмыкнул Тайрон за спиной. — Можешь на себя посмотреть.

В зеркале отражался несчастный мальчишка с огромными перепуганными глазами. Не слишком ровно обрезанные прядки завились крупными кольцами, концы торчали в разные стороны. Так коротко стригут только рабов или отроков. И… Я провела пятерней по непослушным вихрам. Голова казалась легкой-легкой.

— Покажись.

— Нет! — я поспешно отвернулась, пряча лицо в ладонях.