Алауэн. История одного клана

– Шелтоглас-сый… мой! М-да… теперь у нас в семье двое чокнутых. Сери, тебе не кажется, что здесь не то место, где можно заниматься… этим?

– Не тех мест не бывает. Бывают не те партнеры, – пробормотал Сери, отрываясь от возлюбленной.

Она недовольно зашипела, все же подчиняясь своему мужчине. Подняв ее на ноги, Змей осмотрелся.

Хм… похоже, ему действительно лучше не злить свою возлюбленную. А то трупы за ней убирать замучаешься.

Вокруг все поле было завалено… даже не телами, а кусками мяса. Будь он помладше, а его желудок понежнее – вывернуло бы.

Александрит обняла его сзади, прижимаясь к спине. И он чувствовал – это не жест нежности или поиск защиты. Просто ей тяжело стоять.

Теоденус предупреждал его – Хранительница теряет много собственной энергии при обращении к магии драконов. Она чужая для них, она иная. И только силы того, кто разделил с ней кровь, Хранительница примет как собственные.

Сери вообще узнал куда больше, чем хотел спросить.

Его слегка опалила волна стыда, и он улыбнулся:

– С возвращением, сокровище.

Наполнив резерв достаточно, чтобы хоть стоять не качаясь, я отошла от Сери, скрывая смущение. У меня от этого мужчины голову совсем сносит. А он лишь усмехается.

Когда Гзар шарахнулся в сторону, рассмеялась и я:

– Ты чего такой шуганый?

– После такого, – кивнул он на поле вокруг нас, – я уже тебя боюсь.

– Я сама себя боюсь!

Осмотрев чистое голубое небо, я довольно улыбнулась:

– Мы можем убраться отсюда?

Судя по лицам драконов, я рано радуюсь.

– Что-то не так, Александрит.

– Что еще случилось?

Но прежде чем я успела закончить фразу, я почувствовала ЭТО.

И тут же занялась скручиванием всех каналов связи с драконами. Можно сказать, эти щелчки рвущихся нитей были вполне осязаемы, они напоминали звук, с которым рвется стебель одуванчика, полый внутри, истекающий белой кровью. Так же стенали эти связи, рвущиеся по живому. Всего несколько секунд до огненной лавины, затопившей тело и разум.

Я даже упасть не могла, так и стояла, выгнувшись назад и чуть опираясь на собственные крылья. Не могла двинуться, мыслить, чувствовать что-то, кроме… кроме этой боли. Кажется, в моих венах текла не кровь – кислота, разъедавшая все тело. Она жгла, мучила, терзала.

Вторая волна. Даже воздух причиняет боль, даже собственная одежда, кожа, плоть.

Не представляю, что именно заставляет меня удерживать блоки на своих связках.