Алауэн. История одного клана

Правильный с их стороны выбор. В присутствии друг друга мы будем вдвойне осторожны в своих действиях и словах, потому как знаем, кто будет расплачиваться за нас. Да и Колину тут нечего делать. По словам Иаллин, он уже видел, как ее крутило от боли.

Дотронуться до него мне, конечно, не разрешили, как бы я ни настаивала, что это необходимо. Пришлось тянуть нити связей обычным способом, даже учитывая, что при этом терялась какая-то доля энергии. И это несмотря на истощение драконов! Сери затолкали куда-то в угол, где он и уселся прямо на полу.

Вместе с Сери в комнату ввалился еще один дракон. Только этот… странный был. Могу поклясться статусом Хранительницы, что этот высокий мужчина – сын Каянэт. Бесстрастное лицо его можно назвать красивым, если бы не глаза. Подозреваю, что когда-то они имели прелестный зеленый цвет, но сейчас словно выцвели, напоминая нефрит, покрытый инеем. Я их сразу узнала. Мне даже в сущность дракона не пришлось заглядывать.

– Ледяной, – чуть слышно прошептала я, морщась от ненависти и отвращения.

– Сантан, – выплюнул Сери. – Живой.

Но дракон только бросил на него мимолетный взгляд чуть потемневших глаз.

– Господин, Каянэт запретила вам приближаться к этой змее. – Кадар поморщился.

И правильно. Ледяной облил его таким презрением, что сам воздух похолодел.

Через пару минут я сказала:

– Похоже, наш Хвостик решил родиться раньше времени.

– А девочка? – с надеждой посмотрела на меня Иаллин.

– Я ее не чувствую.

– В данный момент это опасно, – перебила я драконицу и выразительно кивнула на толпу магов, с интересом наблюдавших за нами. – Если они снова попробуют на мне магию крови и малыш получит откат… он не выживет. Надеюсь, Диар… в общем, у меня есть все шансы получить проклятие за детоубийство. Ты пропустила мой откат из-за этого места. Здесь особая изоляция нам подобных. Но как только связь появится, это уже не удержат стены.

Иаллин понимающе кивнула и какое-то время раздумывала, прикусив губу. Но, видно, малыш сам решил за нее, и драконицу скрутило от боли.

Бедный! Он был так перепуган и меж тем полон решимости. Мягко обняв его, я тихо зашептала слова успокоения, а потом даже затянула колыбельную, что когда-то пела мне мама.