Алауэн. История одного клана

Оставив разбираться с мордоворотами своего Кешку, я, сжимая в руках его кинжал, осторожно двинулась по лестнице. Когда до двери оставался всего один поворот, я остановилась, не зная, как теперь быть. Все решил догнавший меня Кешка, гордо зажимающий в зубах… ну судя по виду его ехидной морды, клок с чьих-то штанов. Выплюнув эту гадость, он сказал:

Я кивнула. Вот с ними мне встречаться совсем не хотелось.

Особенно одетой в украшения из чистого моррия. И без того драконьей магии нет, так еще и последние крохи отобрали.

Через пару минут меня все же загнали в комнату, скрывающуюся за той злополучной дверью. Только вот лучше бы я с магами осталась.

Холодные глаза цвета нефрита во льду замораживали кровь в венах, напоминая действием василиска. Я оцепенела под их взглядом, тяжело привалившись к двери, дабы не сползти на пол.

Сери, забери меня отсюда!

Дракон усмехнулся, словно прочитал мои мысли.

– Ты долго шла, Хранительница.

Что-то придушенно крякнув, начала искать ручку на двери. Нет, с той стороны мне явно будет лучше.

Конечно, сбежать мне не дали. Дракон двумя когтями ухватил меня за воротник и потянул к себе. Прикинув количество клыков в его пасти, я решила не спорить. Все же драконы такие милые, когда спят… вечным сном желательно. От страха по позвоночнику поползли мурашки, а на лбу выступили капельки пота. Видеть свое отражение в этих мертвых зеленых глазах – это все равно что смотреть в вечные воды Леты. В них страшно утонуть, но незримая сила все равно утягивает на дно, не давая оторвать взгляд.

Я отражалась в этих глазах как в зеркале и в то же время практически не видела себя, что, наверное, к счастью. Стоило мне словно случайно уловить свое лицо, как страх навалился с новой силой, прогоняя холодную отрешенность. Из нефритовых омутов на меня смотрела не я. Бледная кожа, совершенно белые волосы (а я точно знала – какими бы грязными они сейчас ни были – где-то в этой пакле есть червонное золото), осунувшееся, безжизненное лицо и глаза… нет, голубые осколки хрусталя – пустые, холодные, чужие.

В ужасе отшатнувшись, я упала на холодный, покрытый коркой льда пол. Дыхание еще долго не могло восстановиться. Как и бешеный стук сердца.

– Вставай, – все так же спокойно приказал дракон. – Или ты предпочитаешь путешествовать в когтях?

Попытка хоть что-то сказать провалилась на корню – рот открывается, а звука нет. Да и что мне сказать? Я, милсдарь, по натуре домоседка? Так не поверит – чистая ложь.