Алауэн. История одного клана

Колин ободряюще улыбнулся и, игриво шлепнув по заду, подтолкнул меня в сторону дороги.

Но мне еще удалось зацепить мысленные переговоры братьев.

«Что, жалко отпускать свою игрушку?»

Прям зла на них не хватает!

Посадив на могильный холмик первый кустик вереска, я попрощалась с надеждой и двинула дальше.

В небо поднялись два прекрасных дракона, но я даже не обернулась. Пара Алауэн Ту верят, что я сильная, так зачем разочаровывать их своими слезами.

Запыхавшаяся, я прибежала к самому закрытию дверей и еще долго тыкала сторожа носом в данную драконами бумажку.

Тот наконец сдался и нехотя проводил меня к ректору.

Эльф, который и занимал сию почетную должность, долго рассматривал мои бумаги и меня саму.

– Я согласился принять вас только по просьбе моего близкого друга. Но не посмотрю на это, если вы окажетесь нерадивой ученицей. Вам все понятно, Александрит Андин?

– Да, вполне, – кивнула я.

– В этой школе учатся уникальные маги, вы уверены, что можете сравняться с ними?

– Да, – с усмешкой кивнула я.

Не думаю, что такие «произведения магического искусства» встречаются на каждом шагу. Иначе братишки знали бы о моих способностях читать их мысли.

Ректор вроде облегченно вздохнул:

– Мне бы не хотелось подводить моего друга, но, если вы окажетесь недостойной, придется это сделать. Однако, как вижу, он не ошибся, охарактеризовав вас как «нечто невообразимое». Странная от вас идет магия, не могу определить ее род и происхождение. Что это?

– Ну вы ведь не будете раскрывать мне имя своего друга?

– Почему? – Эльф улыбнулся.

Меньше всего он был похож на главу одной из самых уважаемых и элитных школ магии. Длинные бледно-золотые, чуть отдающие в зелень волосы, изящное лицо, лукавые карие глаза. Что-то во всей его позе было такое… расслабленное, мальчишеское. Будь я чуть наивнее и менее… драконистей – влюбилась бы. – Моего друга зовут Олеандр. Он иногда читает здесь лекции. Надеюсь, вы еще познакомитесь с ним. А сейчас позвольте проводить вас в покои. Думаю, с дороги вам следует отдохнуть.

Поспешно прикрываю рот рукой, но думаю, ректор, которого, кстати, звали Вилиантиэль, все же заметил и отросшие клыки, и кончик раздвоенного языка, скользнувшего меж губ.

Сдержанней, сдержанней надо быть, Александрит.

Живот возмутился и потребовал-таки себя накормить. Я покраснела еще больше. А ректор рассмеялся так, как это умеют делать только эльфы, – словно звон ручья и шелест травы переплетаются в одном красивом звуке.