Сенешаль испугался, подумав, что он умер без покаяния, но рыцарь снова пришел в себя и тихо, еле шевеля губами, прошептал:
– Не бойтесь, сеньор… я доеду до аббатства…
Ги улыбнулся, погладил его светлые волосы и ответил:
– Конечно, Артур, ты доедешь до Фанжо…
Он встал и приказал оруженосцам:
– Соорудите носилки! Раненых воинов понесут пленные!..
В это время второй отряд мессира де Марли вернулся, гоня перед собой толпу пленных повстанцев. Среди них сенешаль увидел одного из Просветленных. Это был бледный и худой мужчина сорока лет, его черный балахон болтался на нем, раздуваемый порывами ветерка.
– Ты и есть Просветленный? – Обратился к нему сенешаль.
– Да. Мне нет нужды врать. Это большой грех… – ответил пленник.
– Послушай меня, катар! Почему же ты погнал всех этих людей на смерть, ведь твоя религия запрещает пролитие крови?..
– Они живут по своим законам, крестоносец. Моя миссия – только предоставить им «утешение» в смертный час, только и всего…
– Ты просто идиот и заблудшая овца! – Крикнул на него Бушар де Марли, стоявший рядом с сенешалем.
– Всех вас я прикажу зарезать, как баранов! У меня нет никакого желания тащить вас до Каркассона, чтобы там передать в руки суда.
Катары молчали. Бушар сверкнул глазами и приказал конвоирам:
– Отведите их к той группе и поставьте на колени. Пусть молятся и ждут своей участи…
Воины увели пленников. Когда катары опустились на колени, Бушар подошел к ним, вынул меч и крикнул:
– Креститесь, собачьи дети!..
Катары молча опустили свои головы.
Просветленный повернул лицо к Бушару и тихо сказал:
– Мессир, сегодня, победили вы! Так позвольте нам принять смерть, как подобает нашей религии…
Бушар поднял меч над головой и посмотрел на сенешаля. Ги кивнул, разрешая катарам умереть согласно их законам.
– Черт с вами! Соборуйтесь!..
Бушар отошел в сторону и стал смотреть.
Катар встал и прошелся по ряду коленопреклоненных воинов. Некоторые из пленных плакали, понимая, что для них жизнь кончается, так и не успев подарить всех своих радостей, испытаний.
Это было осознание того страшного момента смерти, который способен переломать психику у самых крепких и решительных людей, что уж было говорить о большинстве из них, в недавнем прошлом – простых горожан, крестьян или ремесленниках.
Просветленный возлагал им на голову свои руки и что-то тихо шептал. Он давал им последнее утешение – консоламентум, которое снимало с них все грехи и пропускало их души в катарский рай.
