Несмотря на свои пятьдесят лет, Алиса де Монморанси-Монфор все еще сохранила бодрость духа и проницательный ум. Она села в кресло и жестом подозвала сына, указывая ему на стул. Когда Амори сел, Алиса вздохнула и произнесла:
– Сын мой, сеньор де Леви знал твоего отца. Он всегда уважал его, верой и правдой служил во время крестового похода и руководил крестоносцами, как маршал де Ла Фо! Благодаря нему, мы сейчас сидим в Каркассоне. Но, мой мальчик, сеньор де Леви, прежде всего, верный слуга королю Филиппу.
Значит, нам нельзя спорить с ним!
– Но, матушка… – Недоуменно посмотрел на нее граф.
– Амори! Споря с сенешалем, мы спорим с самим королем Франции! А с ним, поверь мне, лучше дружить, а не препираться! Вспомни королей Англии! К чему привели их глупые споры о вассальных обязанностях?..
– К потере Нормандии, Анжу, Мэна и Турени… – ответил Амори.
– Ты забыл о Бретани. – Поправила его мать. – А короли Англии, сын мой, были куда могущественней, чем наш род. Понял?..
– Да, матушка… – подавленным голосом ответил Амори де Монфор.
– Улыбайся и молись, чтобы сенешалю не надоело воевать за нас с еретиками. Мне доподлинно известно, что… – мать внезапно прервалась, опасаясь излишней болтливости своего сына.
– Что известно? – Амори заинтересовался.
– Неважно. Все уже быльем поросло… – уклончиво ответила мать. Она не могла проговориться о связи сенешаля с могущественной тайной службой короля. Это было крайне опасно и рискованно.
– Я повинуюсь, матушка… – вздохнул граф Амори.
Он встал и вышел из комнаты. Мать грустно посмотрела ему вслед, вздохнула и подумала: «Господи, почему? Почему он только внешне похож на своего великого отца? Неужели, весь ум Симона перешел к Симону, нашему третьему сыну, которому приходится жить в Англии и управлять графством Лестер? Жаль…».
Сенешаль приказал рыцарям отвести пленников в западную башню, единственный вход в которую располагался на патрульной дорожке крепостной стены на уровне третьего этажа. Башня как нельзя лучше подходила для содержания таких важных пленников.
Именно это и хотел всем показать сенешаль, надеясь, что катары, все-таки, решатся на освобождение своих товарищей. Западная башня цитадели располагалась отдельно от остальных строений замка и, как нельзя лучше подходила для содержания пленников. С внешней стороны крепости к ней практически вплотную подходил лес, росший на изрезанном оврагами большом холме. Место было тихое и спокойное.
