– Тут, как бы вам сказать точнее, используются определенные сорта голубей. Их называют «почтарями». Такие голуби ценятся на вес золота, их трудно обучать и тренировать. Мы, каемся, торгуем голубями и держим нескольких почтовых голубей для связи с общинами Нарбонна, Тулузы, Лиможа и Арагона. Но, клянусь солнцем Израиля, что мы не связаны с еретиками и не оказываем им никакой поддержки.
– Допустим, что я тебе верю, Исаак, – сенешаль кивнул головой, – но, теперь, старик, ты просто обязан нам помочь и высчитать того, кто держит именно таких птиц…
– Сколько у меня есть времени, сеньор сенешаль? – Оживился Исаак, цепляясь за спасительную соломинку.
– Мой племянник Авраам большой знаток этих птиц. Он выяснит все, что угодно, только поверьте мне…
– Поверю, когда ты поможешь и докажешь свою верность. – Резко оборвал его Ги де Леви. – Сроку тебе, Исаак, десять дней!
– Спасибо, благородный сеньор сенешаль… – упал на колени старик, пытаясь поцеловать руки рыцаря.
Ги отдернул руку и произнес:
– Через неделю, полагаю, твой племянник должен мне доложить обо всех голубях, живущих в городе.
А теперь, Исаак, давай вернемся к твоему щедрому предложению…
Исаак судорожно вдохнул воздух, бессильно опустил голову и ответил:
– Пять тысяч ливров серебром, сеньор де Леви. Хоть зарежьте, у меня больше нет…
– Спасибо, Исаак. – Ги похлопал его по плечу. – Три тысячи ты пришлешь мне сегодня, а остальные через месяц. И запомни мои слова, если ты поможешь мне, я верну тебе две тысячи обратно. А если обманешь…
– Нет-нет, клянусь детьми… – пролепетал Исаак.
– Опять обманываешь меня, старик! – Засмеялся сенешаль. – У тебя нет детей, но есть племянник и его дети…
Ги встал и пошел к дверям, резким рывком открыл и с порога произнес:
– Да, и не вздумайте куда-нибудь выезжать из Каркассона! С сегодняшнего дня выезд для евреев закрыт. Ворота работают только на вход…
Исаак с мольбой в глазах посмотрел на сенешаля и ответил:
– Самой большой обидой в нашем народе считается недоверие, сеньор сенешаль. Позвольте двум моим слугам покидать городские стены, если понадобится…
– Зачем, еврей? – Ги спросил Исаака равнодушным голосом, хотя понимал, что еврей сильно напуган и вряд ли станет обманывать его.
– Хорошо. Но, только двоим слугам и с пустыми руками. Даже ваш талмуд они не смогут пронести за ворота…
– Слушаюсь и повинуюсь, сеньор рыцарь. – Вздохнул с облегчением Исаак. – Обещаю вам, что ни единое слово, произнесенное в этом доме, не покинет его стен и умрет в моей голове.
