Удаляясь от церкви, он приказал своим слугам спешно накрывать на стол, чтобы Арно-Амори и мессир Бушар могли немного «поправить» свое здоровье, а сам незаметно пошел к небольшой дверце, прорубленной в часовне церкви со стороны крепостной стены замка. К маршалу еще во время утренней службы подошел неприметный монах, который передал ему, где он сможет встретиться с Чезаре.
Ги подошел к двери часовни, возле которой, словно часовые, стояли четыре монаха крепкого телосложения, похожие больше на воинов, чем на священнослужителей.
Они молча поклонились ему и приоткрыли дверь часовни, куда Ги де Леви не замедлил войти. Комната за дверью была плохо освещена и находилась в полумраке, тускло освещаемая рассеянными солнечными лучами, которые еле пробивались сквозь единственное окно, украшенное витражами. Разноцветные и рассеянные блики причудливо освещали обстановку комнаты, еле обрисовывая ее контуры, но скрывая углы в полутьме.
– Чезаре… – тихо произнес маршал, – ты здесь?..
– Здесь нет Чезаре, мессир сенешаль, – ответил из темного угла знакомый голос.
– Здесь только брат Пьер…
Из темноты появилась фигура Чезаре, одетого в сутану монаха-бенедиктинца. Он подошел к маршалу и молча обнял его. Ги, с трудом сдерживая переполнявшие его эмоции, ответил:
– Здравствуй, мой старый и верный друг…
– Здравствуй и ты, мой благородный де Леви… – ответил Чезаре и пригласил маршала присесть. Когда они сели на деревянную скамью, он добавил. – Зря ты сюда приехал. Вдвойне зря, что взял с собой наследника…
Ги удивился словам Чезаре:
– Но, прости меня, почему?.
.
– Здесь просто адское пекло, где нет места таким молодым и наивным созданиям, как твой сын Ги-младший…
– Ничего, Чезаре, мы с тобой и не из таких передряг выбирались. Помнишь?..
– Да, помню, только этим и живу. Но, тогда, мы точно знали, где враг, а где друг… – с грустью в голосе ответил Чезаре. – Сейчас же, враги скрываются всюду, даже среди нас…
– Я уже понял, Чезаре. – Маршал всмотрелся в лицо товарища. – Боже мой, как ты постарел.
Стал совсем седой, словно лунь…
– Да и ты, сеньор Ги, совсем не похож на того трепетного юношу, который спас нас с братом Лучано в Италии. Время бежит, оно неумолимо, как арабский скакун, и не щадит никого. Только хранит память о тех, кто умер молодым…
– Это верно, мой друг. Как ты? Что делал эти годы? – Поинтересовался маршал у друга.
– Прямо не могу ответить тебе. Скажу лишь, что, также, как и ты, я верно служил королю Филиппу…
– Прости.
