Альбион сгорит!

Только тогда я буду удовлетворён и оставлю позади полностью разорённые земли и немногих выживших.

Так что импровизированный военный совет закончился быстро и мы собирались уже завтра выступить в Лондон. Путь до него в обычное время занял бы не так уж много времени. Но сейчас вся инфраструктура в этом регионе, в том числе и дороги, была уничтожена. Так что в лучшем случае мы будем в столице Британии только под вечер.

Поглядим во что превратился Лондон…

Армия неспешно продвигалась по чудом оставшимися невредимым дорогам к Лондону.

Вот передовой дозор заезжает на холм и им открывается поистине ужасающая картина разрушенной столицы. Потом подтянулась и остальная армия, так что этим видом могли «насладиться» абсолютно все.

Треть города затоплена, Темза поглотила несколько районов и неизвестно спадёт ли теперь когда-нибудь уровень воды до прежнего уровня. Остальные две трети были разрушены: где-то разрушения минимальны и виды даже целые дома, а где-то сплошь руины. Царьград после захвата его русской армией выглядел в десятки, если не в сотни раз лучше.

Лондон уже не восстановить, его нужно перестраивать заново.

Практически с самого момента, когда армия начала заходить на оставшиеся улицы города, мы увидели выживших. Те видели большое количество солдат и с надеждой бежали к нам пока не замечали флаги и маркировку на технике. Тогда они тут же прятались. Мы их не трогали, никому не захотелось заниматься проблемой гражданских.

Я ехал в одной из бронированных машин и мог достаточно подробно через окно машины посмотреть на те разрушения, что сотворила моя магия.

Чувствовал ли я что-то глядя на это всё? Нет. Ни удовлетворения, ни сожаления, вообще ничего. Мда уж. Меня эти эмоциональные качели немного задолбали. Хреново, когда сам не понимаешь, что с тобою происходит и как это остановить.

— Ваша светлость, можно говорить прямо? — Спросил Геннадий, что сидел с мною рядом.

— Тебе, как и остальным моим людям, это всегда можно делать без всяких разрешений. А когда мы наедине или с нами только наши, то можешь говорить даже на ты.

— В этот раз вы определённо перешли черту. Я… Мне жаль Юлю, она всем нам нравилась. Но, возможно, стоило поступить иначе.

Я ничего не ответил ему, а просто продолжал смотреть в окно. Сначала у меня было чувство удовлетворения, когда я признал магию и устроил катастрофу. Не эйфории, а именно удовлетворения. Потом меня настигла апатия и даже злость: решил переложить управление армией на других и ссора с патриархом.