Алекс (СИ)

 — Как же он меня бесит! Ну просто северный песец-дебошир!!!

Пытаюсь выдернуть руку, но цепкие пальцы стальным браслетом вьются вокруг моего запястья и уверенно тянут за собой.

— Ещё скажи — рогатый рождественский олень! — недовольно бурчит. — В самый раз перед праздником, — резко останавливается на полпути и дёргает меня на себя. Как результат: впечатываюсь в каменную грудь и оказываюсь в захвате сильной руки, располагающейся на моей талии.

— Что?! — удивлённо выпаливаю, снимая с его лица тёмные очки, чтобы попасть под прицел гневного взора.

Лучше бы я этого не делала. — Опять услышал знакомую фразу? Да?

— Память у меня хорошая, — чеканит твёрдым голосом, да так, что аж в голове гудит эхо его грозного баритона. — Запомни, Софи, я не белый и пушистый, я слишком хреновый, но когда я хорош, я хорош дьявольски! — растягивает хищный оскал, демонстрируя ряд белоснежных зубов. — Скоро сама узнаешь.

Нависает надо мной, заставляя прогнуться в спине и затаить дыхание, жжёт наглым взглядом, в котором пляшут дикие черти.

Такое чувство, что он меня только что поимел. Жестко. Развратно. Во все сокровенные места. Я отчётливо чувствую сладостную дрожь в коленках, в груди разливается томление, а низ живота скручивает в тугие узлы. Чертов паршивец!

— И впредь, на русском будешь разговаривать у себя в квартире, а со мной общайся на португальском языке, если желаешь высказаться. Поняла?

Как же не понять, когда даже сквозь пальто, под рёбрами ощущается будоражащая сила его длинных красивых пальцев.

— Я вообще с тобой не хочу разговаривать! — огрызаюсь, до сих пор находясь в неком подобии боевого транса от нашей эпичной встречи. — Ты как петух в курятнике от одной курицы к другой скачешь, носишься то в одну, то в другую сторону! Не мог со своей любовницей выяснить отношения без меня?

Алекс хмыкает, иронично приподнимая бровь, чуть склоняя голову на бок.

— Оу-у… — обескураженно тянет. — Дай-ка спрошу: ты у нас «птица-мозгоклюй»? Что у тебя с твоим боссом? Такой же секс без обязательств? Или.

.?

— Не твоё дело, Леееекс, — передразниваю его имя словами Аманды, закипая новой порцией гнева.

Чееерт! Что это было сейчас? Я его действительно ревную? Это же ревность, блин. Самая настоящая гребаная ревность! И сейчас она меня накрывает по полной, потому что его возбуждение не схлынуло, наоборот, настойчиво даёт о себе знать, упираясь в низ чувствительного живота, заводит меня и провоцирует на сарказм.

— Ты с самого начала выбрал не тот домик.