На пару тысяч больше, чем полное жалованье корнета пограничной стражи за десять лет, с мундирными, квартирными, столовыми и прочей мелочью. За неполный месяц, правда – с некоторым риском. Но при его нынешней профессии это ведь скорее норма?
Поездку в Ченстохов пришлось ненадолго отложить – его сослуживец, корнет Зубалов, умудрился сильно навернуться со служебного мерина Борьки, известного всем своим меланхолично-спокойным нравом, и как минимум на неделю оказался в постели. А тут как раз визит-инспекция в исполнении бригадного адъютанта штаб-ротмистра Прянишникова, потом выдача денежного довольствия, прибытие трех десятков «молодых» взамен уходящих в отставку.
Когда же он наконец освободился, то пошел несильный, но постоянный мелкий дождь, подпортивший настроение.
– Чем могу служить пану офицеру?
– Парадно-выходной мундир, через два дня. Можно быстрее.
– Пан офицер, это конечно же возможно, но… – Портной картинно закручинился и едва не заплакал. – Это потребует дополнительных трат.
Если пан офицер согласен… Отлично! Прошу вот сюда.
На примерки пришлось приходить три раза, однако свободного времени хватало: и на открытие счета в Русско-Азиатском банке, и на тщательный осмотр немногочисленных достопримечательностей города, и на неспешный разговор с владельцем маленького магазинчика охотничьих товаров про новинки оружейной мысли, в ходе которого удалось договориться о реализации части трофейных стволов по вполне пристойным ценам. Переночевав в гостевых апартаментах при штабе, обратно возвращался довольный – столько дел разом сделал! К заставе подъехал уже в сумерках, но все еще в хорошем настроении, которое, к сожалению, удалось сохранить недолго.
– Стоять!
Идущий впереди и крайне нетвердой походкой солдат враз исправился: сгорбился и моментально растворился в темноте между казармами второго и третьего взвода.
«Это становится интересно! Явно узнал голос, но не подумал остановиться. Нехорошо…»
Все прояснилось, как только Александр подошел поближе к бревенчатой стене казармы третьего взвода: заунывные песни, разговоры на тему «уважения», негромкий гул голосов.
На скрип двери поначалу никто не отреагировал, но понемногу разговоры стали утихать, и все больше и больше лиц поворачивалось к входу, желая узнать, кого принесла нелегкая.
– Понятно. Старший унтер где?"
"Из глубины казармы донесся почти трезвый голос:
– Оне с хаспадином фильдфебилем уехавши обмундировку новую получать.
