Я могу быть свободен?
Оставшись в тишине и одиночестве, аристократ-промышленник неспешно прогулялся по кабинету, разминая ноги, затем щелкнул замком на двери и уселся поближе к окну. Мягко захрустела вощеная бумага пакета, затем еще раз, падая на пол, а в руках у Александра оказал стандартная канцелярская укладка. На вроде тех, что обыкновенно используют в полицейских участках империи.
— Старые привычки, доставшиеся от мужа?
Укладка, как и ее обертка, была безымянной.
""Итак, Зофи Михаловна, урожденная Купель, одна тысяча восемьсот шестьдесят третьего года рождения.
Фамилия и титул в первом браке — баронесса Виттельсбах. Во втором — госпожа Волошина-Томанова. Отец вышеназванной особы гербовый шляхтич немецких кровей, лютеранин. Мать — полька из шляхетной протестантской семьи. Со всех сторон Сонечка благородных кровей, значит? Это хорошо. Что там дальше? Во время последнего восстания на Польше семья проявила лояльность… Что не спасло их от последствий военных действий и специального налога на польскую шляхту.
Медленное скатывание семьи к разорению, ускорившееся после смерти отца, болезнь матери, сведшая в конце концов ее в могилу, и неожиданное сватовство…"".
Александр с интересом покрутил перед глазами отдельный лист, практически анкету, на сорокапятилетнего (на момент брака) вдовца, а по совместительству, статского советника барона Виттельсбаха. В скобках мелким, но очень разборчивым почерком указывалось — барон принадлежал к Лейхтенбергской ветви этого, когда-то королевского, рода.
""Однако!"".
— Определенно, чувствуется академический подход к собиранию сведений, и немалый полицейский опыт. Занятно, где его смогла получить Эмма?
Так как барон жил в России, он давно стал православным. Как говорится, карьера — наше все! А так как молодая жена была большой умницей, то незадолго до венчания последовала его примеру."
"""Во время службы в Польше барон проявил себя опытным и дальновидным человеком, вовремя прикупив земли между Буковно и Олькушем — а конкретно те участки, где были свинцово-цинковые шахты.
Совсем ненамного опередив в сем благом начинании банкиров Вавельберга и Ротванда. Н-да, знакомые все личности… Теперь понятно, почему Софи так равнодушно относилась к неурожаю в своем поместье. Пока шахты действуют, у нее каждый год урожайный. Так, что дальше? Муж умирает от апоплексического удара в восемьдесят пятом, после чего безутешная вдова… Вот черт, даже меня упомянула! Впрочем, чего уж тут скромничать, парень я видный"".
