— Выпускать училище будет аптекарских помощников, фармацевтов и провизоров. Особенность данного учебного заведения еще и в том, что основной состав учеников будут составлять девушки. И мне бы очень хотелось, чтобы университетский фармацевтический курс, как впрочем, и все остальные предметы, им преподавали люди с высочайшим уровнем знаний и культуры. Такие, как вы, господа.
""И только попробуйте не понять мой намек! Не будет преподавательского состава для училища — не будет и финансирования Политеха"".
— Я надеюсь на вас, господа — и на этом у меня все.
Конечно, впоследствии возникнет еще несколько вопросов. Тоже мелких. Но основные на данный момент вы услышали.
Представители научной элиты послушно впали в рассеянную задумчивость, и только князь Гагарин не утратил живости характера, успев всего за десять минут обговорить и прояснить целую кучу финансовых и организационных моментов. Что значит опытный человек! Кстати, и не только прояснил, но и сам дал несколько клятвенных заверений.
Вроде срочного открытия фонда с каким-нибудь броским названием, все предназначение которого будет в приеме пожертвований сестрорецкого мецената (а может, и еще кто из толстосумов набежит). Или еще более срочной организации (причем исключительно на добровольных началах) комитета по практическому ""рождению"" Московского Политехнического Института. Кстати, насчет первого и второго оружейный магнат тоже обещал помочь — в особенности людьми, способными взять на себя всю скучную рутину ведения бухгалтерии и поиска подрядчиков.
Ведь не дело же, когда маститый профессор вынужден опускаться до грубой прозы жизни, его задача — нести свет знаний!.. Ну или хотя бы следить, чтобы студенты грызли гранит науки достаточно равномерно и с должным усердием.
— Александр Яковлевич, еще раз — примите нашу самую искреннюю благодарность!"
"Князь обвел всех глазами и едва заметно кивнул, одновременно вставая — таких гостей не грех было и до крылечка проводить. Проводил. Вернулся. Сел обратно за стол и уперся лбом в скрещенные руки:
— Вот это я попал…
Впрочем, когда спустя всего два часа в этот же самый кабинет, без какого-либо предварительного стука самым наглым образом просочился еще один господин (на сей раз по фамилии Долгин), от столь позорной слабости не осталось и малейшего следа.
Вместо нее демонстрировалась спокойная деловитость, выражавшаяся в размеренно-обстоятельной сортировке накопившейся за два прошедших дня корреспонденции.
