Такие мелочи Нечаева (вернее того, кого он представлял) не остановили, и уже через пять минут они пришли к полному согласию. По вопросам как, где, и когда состоится подписание всех необходимых документов. Проводив дорогого (сделка должна была принести ему чуть больше полумиллиона рублей) гостя аж до предусмотрительно вызванного с проходной экипажа, Александр развернулся, стер с лица приветливо-доброжелательное выражение и зашагал обратно. Насколько полон был на достижения и приятные вести сентябрь и половина октября, на столько же щедр на неприятности оказался и ноябрь.
""Закон равновесия в действии, не иначе!"".
Впрочем, после изрядно подзатянувшейся поездки по голодающим губерниям, его уже трудно было чем-то удивить. После посещения Воронежа он предпринял кое-какие действия, потянул за тоненькие, слабенькие, но уже появившиеся ниточки, и теперь, словно паук, застыл в равновесном ожидании. Нужные слова и приказы произнесены, необходимые действия проделаны… Больше от него ничего не зависело."
"Ожидание было настолько сосредоточенным, что следующие два дня все неприятности, по-прежнему продолжающие его радовать своею отменной регулярностью, воспринимались удивительно спокойно.
Авария на первом химкомбинате? Сильно пострадали (а если бы не специальные маски, то и вовсе отдали бы душу богу) пятеро специалистов, и втрое больше простых рабочих? На этот случай, господа, уже давно есть соответствующий регламент. Собрать комиссию, провести расследование, и выяснить, откуда взялся аммиак. Особенно с учетом того факта, что до запуска установки синтеза оного продукта еще как минимум год.
Наказать виноватых, наградить отличившихся… Взлетел в воздух один из цехов Кыштымского порохового, похоронив под своими обломками бригаду наладчиков? Господа, привыкайте решать все сами. И отвечать за свои решения.
Однако… Жизнь в очередной раз доказала, что неприятностей никогда не бывает слишком много. Три коротких телеграммы, прилетевшие в Сестрорецк одна за другой прямиком из Вологды, с легкостью лишили Александра спокойной сосредоточенности, оставив вместо нее вначале радость, а потом новое, и доселе ни разу не изведанное чувство.
Безмолвную, невыносимую, отчаянно жгущую душу и разум тоску, обильно замешанную на беспомощности, и густо сдобренную недоуменной и растерянной злобой.
Первая — на свет благополучно появился Александр Савватеевич Вожин!
Почти сразу вторая. Его мать сгорела в два дня, от родильной горячки.
И третья, пришедшая через четыре часа после второй.
