Александр Солоник: киллер мафии

Ни одно преступление до сих пор не раскрыто…

– Одеваться, и быстро, – скомандовал Саша, не отрываясь от экрана.

– Чего это так? – возмутилась девушка, обиженная до глубины души.

– Я сказал – одеваться, – с ледяной невозмутимостью повторил хозяин, но, поняв, что взял слишком круто, смягчил тон: – Катя, извини… Мы с тобой потом встретимся.

– Про твоего знакомого, что ли, по телеку сказали? – Девушка, поняв, что больше не нужна, принялась натягивать белье.

– Тоже мне – нашел из-за кого расстраиваться! По мне, пусть бы всех этих бизнесменов перестреляли! Послушай, куда я свои клипсы швырнула? – наманикюренная рука принялась шарить по полу.

– Потом найдешь… Катя, прости, но мне надо побыть одному.

Девушка, метнув на хозяина квартиры уничтожающий взгляд, ушла, не забыв, впрочем, взять деньги на такси, как и обещал «Олег», снявший ее вечером у входа в сомнительный кабак.

А Саша, даже не попрощавшись, быстро оделся, прошел на кухню, опустился на табурет и долго-долго смотрел в какую-то одному ему известную пространственную точку, пытаясь собраться с мыслями.

Впрочем, это ему никак не удавалось: мысли путались, блуждали, и он никак не мог ухватить главное.

Накинул куртку и, нащупав в кармане ключи, вышел на свежий мартовский воздух. И лишь спустя минут двадцать он, наконец, понял, что так тяготило его.

Вне сомнения, убийство Квантришвили совершено настоящим профессионалом. Ему, Саше Солонику, тоже могли заказать его «исполнение».

Гадать не приходилось. Как и о том, почему «почерк» убийства был разительно схожим с его собственным.

А это означало следующее: теперь многие из тех, с кем он занимался в тренировочном центре под Алма-Атой, будут работать «под Солоника». Наверняка убийство этого самого Квантришвили рано или поздно припишут ему. На него будут вешать и все последующие убийства, исполненные подобным образом, к которым он не имеет никакого отношения.

И когда-нибудь (видимо, очень скоро) пройдет по Москве слух: есть такой Александр Македонский, стреляющий без промаха, есть Бич Божий, беспощадно карающий воров и бандитов, невзирая на имена и авторитеты…

Неожиданно – отчетливо и выпукло, словно строка в типографском шрифте – всплыл фрагмент памятного разговора с московским начальничком в кабинете учебного центра:

«Александр Сергеевич, скажите, вам нравится, когда вас боятся?..