Александр Солоник: киллер мафии

Он уже бежал по насыпи, из-под подошв летели камешки, ноги заскользили по рельсам, но преследуемый знал: если удастся перемахнуть на ту сторону, он спасен.

Внезапно острая боль обожгла поясницу, и его переломило пополам. Но силы не покидали Солоника. Прижимая ладонью набрякший кровью пуховик, он уже приближался к Ботанической улице.

План был прост: остановить какую-нибудь тачку и, наставив на водителя ствол, приказать отвезти себя куда угодно, лишь бы подальше. И как можно быстрей, пока он еще не истек кровью и не потерял сознание.

Но уже на самом подходе, у коммерческого киоска с какой-то дребеденью, совершенно неожиданно послышался начальственный окрик:

Саша поднял глаза – перед ним, неумело выставив впереди себя табельные «макаровы», стояли два мента.

Стрелять он уже не мог – ноги подгибались, глаза застилала кровавая пелена. Упав, беглец слышал, как накатывается сзади погоня, как у самого уха прошуршали по жухлой траве чьи-то сапоги, как кто-то невидимый, перевернув его на спину, произнес:

«Жив, жив, жив, жив», – гулко пульсировала кровь в висках, отдаваясь в каждой клеточке, но он знал: впереди его наверняка не ждет ничего хорошего.

Приподнявшись из последних сил на локте, Солоник обреченно прошептал:

– Добейте меня, менты, дострелите… Ну прошу вас – добейте!

Уже под вечер, когда раненого увезли в больницу и разъехались милицейские машины, когда схлынула жадная до зрелищ толпа и торговцы, не дождавшись окончания рыночного дня, спешно упаковывали товар, покинув свои места, к столбу неподалеку от входа на рынок подошли трое, с одинаковыми короткими стрижками и одним и тем же напряженным выражением лиц – сотрудники милиции.

Остановились, посветили фонариком, присмотрелись. На столбе виднелось несколько следов от пуль. Выпущенные пули легли кучно, наверняка их можно было бы покрыть одной пятикопеечной монетой.

– Ничего не скажешь – Вильгельм Телль, – произнес один из милиционеров, проводя пальцем по щербинкам.

– Откуда он стрелял? – спросил второй.

Первый кивнул в сторону насыпи.

– Со стороны железной дороги. Навскидку, на бегу.

– Дьявол, а не человек, – заметил третий, словно завороженный глядя на следы выстрелов. – Живой человек так стрелять не может.

В голосе его сквозил суеверный ужас…

Настроение прессы, буквально взвывшей после событий на Петровско-Разумовском рынке, было под стать милицейскому.