Александр Солоник: киллер мафии

– Извините, но у меня для вас не слишком приятная новость, – сообщил он, пожимая на прощание руку. – Вашу машину ведут.

– Наша охрана зафиксировала… Как бы это поточней выразиться… спецтехнику слежения и прослушивания в одном из автомобилей, находящихся рядом с нашим офисом. Начальник службы безопасности по старой дружбе позвонил куда надо. Там успокоили: мы, оказывается, ни при чем. Цель у них другая, и был назван номер вашей «БМВ». Могу сообщить вам номер автомобиля преследователей: бежевая «шестерка», которая…

– Спасибо, не надо сообщать номер, – в смятении поблагодарил управляющего Адвокат.

Что и говорить: самые худшие предположения оправдывались, и оправдывались слишком быстро.

Кто же его ведет – наемники криминалитета? Спецслужбы? Да и какая в принципе разница: государственный бандитизм или частный?

Усевшись в машину, владелец «БМВ» осмотрелся по сторонам, и точно: в нескольких десятках метров стояла бежевая «шестерка», безусловно, та самая… В салоне сидели двое мужичков самой заурядной внешности.

Внешне не обращая внимания на «БМВ», о чем-то спорили.

Спустя минуту Адвокат уже выруливал с паркинга. Скосив глаза в сторону зеркальца заднего обзора, он заметил, что бежевая «шестерка» с двумя неприметными мужичками в салоне по-прежнему движется следом…

Первого марта 1995 года, в среду, в Москве произошло, пожалуй, самое громкое заказное убийство за последние годы: в подъезде своего дома на улице Новокузнецкой был застрелен популярный телеведущий Владислав Листьев.

На следующий день ОРТ многократно показывало портрет погибшего с лаконичной подписью: «Влад Листьев убит».

На какое-то время народ забыл и войну в Чечне, где ежедневно также гибли люди, и невыплаченные зарплаты, и полуголодное существование: люди часами простаивали у Останкинского телецентра, чтобы проститься с популярным ведущим, ставшим при жизни для многих едва ли не членом семьи.

В том, что убийство совершено из-за денег и оно, очевидно, заказное, сомневаться не приходилось. Но, в отличие от остальных похожих убийств, выстрелы в подъезде на Новокузнецкой имели серьезный политический резонанс.

4 марта, через три дня после смерти Листьева, респектабельные «Известия» вопрошали:

После заданных вопросов могли последовать очевидные выводы, и выводы эти накануне предвыборной кампании президента могли круто изменить ситуацию в стране. Короче говоря, киллерские отстрелы неожиданно приобрели политическую окраску.

Знали об этом и в Кремле, и на Лубянке, и на Варварке.