Александр Солоник: киллер мафии

Ни для кого не секрет, что большая часть тюремной администрации кормится из «общака», и потому вопросы о «безопасности» не могут не настораживать.

– От судьбы не уйдешь, – вздохнул Саша. – Ладно, что там еще?..

Вернувшись в камеру, Солоник немного погрустнел. Он знал: их, посланцев «истинных хозяев», можно ожидать со дня на день, с минуты на минуту.

Впрочем, он знал и другое: любой минус при грамотном подходе к вопросу можно поменять на плюс – так негатив при печати фотоснимков становится позитивом. И уж если о нем пишут газеты, если его показывают по телевизору…

Кто сказал, что это минус?

Кто сказал, что за этим последует приговор?

Они зашли на «хату» после того, как в камере погас яркий желтый свет и объявили отбой.

Их было двое: огромные шкафы с явно уголовными лицами. Типичные бывшие спортсмены, а ныне рэкетсмены, обслуживающие своей интеллектуальной отмороженностью элиту криминалитета.

Драться глупо и бессмысленно: пустая потеря сил. Кричать – тем более: неспроста ведь дверь оказалась незапертой…

– Ну, давай, собирайся, – процедил один из атлетов, – на стрелку тебя зовут…

Обитатель камеры подчеркнуто неторопливо поднялся, натянул кроссовки, отхлебнул давно остывшего чая.

Главное – не суетиться, держать себя с достоинством. Пусть «шестерки» видят это; другого сейчас вроде бы и не дано…

В ярко освещенном, пустынном коридоре ни одного «рекса». Что ж, все правильно, на воле закон ментовской, «за решками, за заборами» – воровской. А ночью тюрьма принадлежит блатным; даже бывший спецкорпус некогда всесильного КГБ.

Миновали коридор, спустились на один этаж, прошли его почти весь до конца и остановились перед металлической дверью «хаты». Один из атлетов, осторожно обогнув Сашу, приоткрыл дверь:

Солоник шагнул вовнутрь. В тусклом свете он различил фигуры двух человек – молодого, с перебитым носом и сонным выражением лица, и второго – постарше, с залысинами и набрякшими мешками под маленькими, глубоко посаженными глазками.

– Проходи, братан, – кивнул обладатель перебитого носа, – проходи, присаживайся…

Гадать не приходилось: это были воры в законе – те самые «истинные хозяева» тюрьмы, о которых и намекал ему режимный опер.

Саша послушно опустился на шконку.

– Ну, как тебе тут? – продолжал молодой, сонно глядя на вошедшего.

– Нормально, – обтекаемо ответил Солоник.

– Может, жалобы есть? Может быть, не устраивает что? Ты не менжуйся, говори, у нас тут не ГУИН и не прокуратура.

– Да нет, нормально все.